Книга Игра теней, страница 91 – Джек из тени, Марк Блейн

— Позвольте поухаживать, ваша светлость, — буркнул я и щедро, не жалея, плеснул темную сивуху сначала князю, а потом и себе. Снова по самый край. Бульканье в тишине прозвучало издевательски громко.

По залу немедленно пошли шепотки, аристократия засуетилась. Как же, правитель сопредельного государства сам наливает, да еще и гранеными ведрами! Дикари-с!

Гюнтер, сидевший по левую руку, лишь довольно крякнул. Мои ветераны-рыцари, моментально прочухав смену формата, с радостными, почти плотоядными улыбками потянули свои грабли к кувшинам и бутылкам, щедро разливая пойло себе и соседям. Никаких церемоний. А вот лисам со стороны князя, сидевшим напротив нас с напряженными лицами, продолжали суетливо подливать перепуганные служанки. На контрасте это смотрелось просто феерично. Наша банда суровых мужиков и их лощеные хлыщи, которые уже смотрели на стаканы как на орудия пыток.

Я тяжело поднялся со своего места. Стул скрипнул. Шум в зале мгновенно стих, все снова уткнулись в меня взглядами, ожидая, видимо, очередной казни или политического манифеста.

— Выпьем за павших воинов, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло, но разнесся по всему залу, отражаясь от расписных потолков. Я поднял стакан. — За тех, кто своей кровью купил наше время. Кто подарил нам лишний день в этой жизни, пока сами гниют в земле. За парней, что остались в степях, и за тех, кто недавно погиб в моем доме.

Никакого пафоса. Просто констатация факта. Перед глазами на секунду мелькнули лица убитых «волков», разорванный живот Асаи, которого чудом вытащили с того света, и те, другие ребята из прошлой жизни, чьи имена стерлись на табличках.

Князь даже не раздумывал. Он поднялся со своего места так быстро, словно скинул десятка два лет, молча, с суровым достоинством кивнул мне и, не чокаясь, одним глотком опрокинул свой стакан.

Буквально в следующее мгновение зал зашуршал тканями — все присутствующие, от распоследнего мажора до старых генералов, поспешно повскакивали со своих мест. Пили молча. Память погибших — это та универсальная валюта, которую понимают в любом мире, хоть с магией, хоть с автоматом Калашникова.

Обжигающая жидкость снова провалилась в желудок, и на этот раз я почувствовал, как по ногам пошло то самое, знакомое до боли тепло, которое предшествует конкретному такому отвалу башки. Эта гномья херня оказалась коварнее, чем я думал. Она не била по шарам сразу, она накапливалась в крови, готовя массированный удар по нейронам.

Как только все со стуком и звоном вернули задницы на свои места, я решил, что пора немного сбавить обороты. Если мы продолжим хлестать это ракетное топливо полными стаканами, то через полчаса я буду командовать наступлением на обои, а князь — принимать парад белых мышей. А затем мы дружно будем наливать местной шестихвостой белочке.

Я снова взял бутылку, но на этот раз налил нам ровно по половине стакана.

Кто-то из хвостатых аристократов напротив — кажется, тот самый тощий лис, что сидел перед Гюнтером — совершенно неаристократично, судорожно выдохнул с таким явным облегчением, что мой ветеран презрительно хмыкнул.

Я поднял свой наполовину заполненный стакан. В голове уже начала образовываться приятная, но опасная легкость. Мысли текли медленнее, но как-то масштабнее, что ли.