Книга Игра теней, страница 20 – Джек из тени, Марк Блейн

Хмырь был карикатурен в своей аристократичности. Камзол из лилового бархата, расшитый золотом, напудренный парик, с которого сыпалась белая пыль, кружевные манжеты и перчатки из тончайшей кожи. На пальцах сверкали перстни. Типичный столичный павлин, от одного вида которого у меня начинали чесаться кулаки.

— Ты, быдло! — взвизгнул павлин таким пронзительным фальцетом, что несколько торговок поблизости вздрогнули и перекрестились. — Ты смотришь, куда прешь, грязь⁈ Ты испачкал мой камзол!

Наемник остановился, на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Прошу прощения, милорд, — спокойно, без тени подобострастия, сказал он, склонив голову. — Я не заметил вас.

— Не заметил⁈ — павлин побагровел, его лицо стало похоже на перезрелый помидор. — Ты, выродок, смеешь мне говорить, что не заметил меня⁈ Да я… Да я тебя сейчас на куски порву! Стража! Стража!

И, как по волшебству, из толпы тут же вынырнули двое стражников. Ленивые, сытые морды, пузатые, в начищенных до блеска кирасах. Они подошли не спеша, с видом хозяев жизни.

— В чем дело, господин виконт? — один из стражников заискивающе улыбнулся аристократу.

— Этот наглец, этот бродяга посмел толкнуть меня! — павлин ткнул пальцем в перчатке в грудь наемнику. — Он оскорбил меня! Я требую сатисфакции! Арестуйте его и бросьте в яму!

Капитан наемников помрачнел, его рука легла на рукоять меча. Четверо его бойцов напряглись, готовые в любой момент вступить в бой. Но они были чужаками в этом городе.

Стражник повернулся к наемнику, и его заискивающая улыбка сменилась брезгливой гримасой.

— Ну что, соколик, долетался? — процедил он. — Оружие на землю. И молись, чтобы его светлость был в хорошем настроении и не приказал выпороть тебя на этой же площади.

Лицо капитана наемников стало каменным. Он молчал, но я видел, какая буря кипит в его глазах. Горькое, бессильное унижение человека, который, возможно, сражался и умирал за эту страну, а теперь его, как собаку, готовы бросить в яму из-за прихоти напудренного ублюдка. Он, воин, вынужден был терпеть. Потому что закон, точнее, его видимость, был на стороне этого павлина.

— Вот же твари… — тихо прошипел Асаи рядом со мной, его рука тоже непроизвольно легла на рукоять спрятанного под курткой клинка.

— Тихо, — остановил его. — Смотри.

И тут я услышал тихий, ядовитый шепот в толпе. Две кумушки, стоявшие неподалеку, обсуждали происходящее.

— Опять эти беженцы… — прошипела одна, сморщив нос. — По-наехали тут, ходят, как у себя дома. Работы из-за них нет, цены растут.

— И не говори, — поддакнула вторая. — Наемники… Тьфу! Всякая шваль с оружием. Должны были там, на севере, сдохнуть, защищая свои земли, а они сюда прибежали, на наши шеи. Правильно виконт! Гнать их надо в шею!

И в этот момент я все понял. До меня, наконец, дошла вся глубина пропасти, которая лежала между нами, обладателями «патента соответствия», и вот этими ребятами. Мы были «своими», пусть и с оговорками. Мы были силой, признанной местной властью, силой, которая приносила порядок и деньги. А они были просто беженцами. Чужаками. Пушечным мясом, которое не оправдало надежд и не сдохло вовремя под ударами тёмных эльфов.

Их презирали. Их унижали. Им платили меньше, прав у них было меньше. Любой мелкий аристократ мог растоптать их честь, и стража всегда была бы на его стороне. Их заслуги, кровь, пролитая на войне, не значили здесь ровным счетом ничего. Они были людьми второго сорта.