Книга Формула огня, страница 60 – Джек из тени, Марк Блейн

Он стоял, как громом поражённый, лицо то бледнело, то снова наливалось кровью. Штайнер открыл рот, хотел что-то возразить, но не нашёл слов. Я не просто оскорбил его, уничтожил его публично, на глазах у его же офицеров и моих солдат. Показал, что вся его прошлая жизнь, весь его боевой опыт, все его представления о войне просто мусор. Он медленно, как старик, опустился на скамью, и больше не произнёс ни слова до конца «лекции». Просто сидел и смотрел в одну точку.

Я вернулся к доске.

— Итак, — продолжил как ни в чём не бывало. — Как я уже говорил, кроме гравитации и начального импульса, на снаряд действует ещё одна сила…

Я преподавал им два часа. Два часа я вбивал в их головы основы картографии, объясняя, что такое горизонтали и как по ним определить крутизну склона. Я рассказывал им о тактике малых групп, о секторах обстрела, о том, как организовать оборону, используя рельеф местности. Я чертил схемы, приводил примеры из недавнего боя, снова и снова возвращаясь к их ошибкам.

Это было похоже на попытку научить говорить каменную статую. Они слушали, кивали, даже пытались что-то записывать. Но я видел в их глазах всё то же глухое, тотальное непонимание. Они просто не привыкли так думать. Для них война была серией поединков, столкновением воли и силы. А я говорил им о ней, как о сложной инженерной задаче.

Мои «Ястребы» и гномы слушали внимательно. Они понимали, не всегда формулы, но всегда суть. Урсула несколько раз одобрительно хмыкнула, когда я рассказывал о фланговых обходах и организации засад. Она мыслила о тактике инстинктивно. Мои лекции просто давали её инстинктам теоретическую базу.

Когда закончил, в каземате стояла звенящая тишина. Я стёр с доски последние схемы и повернулся к своим «студентам». Их лица были измученными, как после тяжёлого марш-броска.

— На сегодня теории достаточно, — сказал я. — Завтра на рассвете мы перейдём к практике.

Я увидел, как аристократы оживились. Практика. Фехтование. Рубка на мечах. Наконец-то что-то знакомое и понятное.

— Но перед этим, — добавил я, и их улыбки померкли, — домашнее задание.

Я подошёл к выходу из каземата и указал на вершину скалы на противоположной стороне долины. Там, на фоне серого неба, чернел одинокий, уродливый валун.

— Видите тот камень? Расстояние до него тысяча четыреста семьдесят шагов. Высота двести тридцать шагов. Скорость ветра у земли два шага в секунду, боковой, слева направо. На высоте, допустим, вдвое сильнее. Начальная скорость снаряда нашей мортиры триста шагов в секунду. Вес снаряда… — я сделал вид, что задумался, — … сорок фунтов.

Я обвёл их всех холодным, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

— К утру я хочу получить от каждого из вас расчёт угла возвышения ствола, необходимый для того, чтобы попасть в этот камень.

Повисла пауза. Они смотрели то на меня, то на далёкий камень, и на их лицах был написан священный ужас.

— Тот, кто не справится или сделает ошибку больше чем на полградуса, — закончил я с обаятельной улыбкой, — будет до конца строительства форта возглавлять почётную команду по очистке и углублению лагерных сортиров. А теперь все свободны, можете приступать. Время пошло.

Я развернулся и вышел из каземата, оставив их наедине с этой невыполнимой задачей и надвигающимся ужасом. Я слышал, как за моей спиной раздался отчаянный, возмущённый гул. Но мне было плевать.