Книга Формула огня, страница 103 – Джек из тени, Марк Блейн

— А теперь неофициальная часть, — продолжила Элизабет, пока я комкал бесполезную бумажку. — Народ ликует, Железным барон, и твоё имя сейчас на устах у каждого простолюдина. Торговцы, ремесленники, даже крестьяне в деревнях, все видят в тебе спасителя. Отец пользуется этим по полной. Под предлогом «всеобщего воодушевления» он ввёл новые налоги на войну, объявил реквизицию зерна и скота, начал принудительную мобилизацию. Герцогство скрипит, стонет, но даёт ему всё, что он просит. Потому что все верят, что Железный барон спасёт их.

— Прекрасно, — хмыкнул я. — Больше ресурсов, больше солдат. Это хорошо.

— Это хорошо для войны. Но плохо для тебя, — поправила она. — Твоя популярность, это не только щит, это ещё и мишень, забыл? в этот раз стрелков будет гораздо больше, чем на том памятном совете, когда мне пришлось войти в кабинет отца с мечом наперевес.

Она взяла другой свиток.

— Во дворце сформировалась новая партия. Они называют себя «Истинными Патриотами», но все зовут их просто «Консерваторами». Их девиз прост: «Вернём всё, как было». Они считают, что ты, твои машины, твои дикие орки, всё это чума, которая разрушает вековые устои герцогства. Они винят тебя в том, что «благородные» теряют власть, что рыцарская честь втоптана в грязь, а миром начинают править безродные выскочки вроде тебя и твоих сержантов. Они ждут. Ждут, когда ты совершишь ошибку. Когда твои орки устроят резню в какой-нибудь деревне. Когда твоя пушка случайно разнесёт чей-нибудь родовой замок. И тогда они нанесут удар.

— Кто их возглавляет?

— Граф фон Райхенбах. Старый, влиятельный интриган, чьи земли на юге почти не пострадали от войны. И его правая рука, епископ Теобальд.

— Церковь? — я удивлённо поднял бровь. — А этим-то я чем не угодил?

Элизабет усмехнулась своей холодной, ядовитой усмешкой.

— О, тут всё просто, Михаил. Он объявил твои пушки «дьявольским отродьем», а тебя, соответственно, «слугой тьмы». Твои технологии, это «колдовство», которое отвращает людей от истинной веры. Он призывает народ отказаться от твоей «демонической помощи» и уповать только на молитвы.

— Бред какой-то, — отмахнулся я. — В наш век, когда магия почти не работает, только идиоты могут верить в такую чушь.

— Люди всегда верят в чушь, если она красиво упакована, — парировала Элизабет. — Но дело, конечно, не в вере. А в деньгах.

Она подошла к столу и постучала пальцем по одному из финансовых отчётов.

— Раньше десятая часть всех доходов герцогства, церковная десятина, шла в казну церкви. Это огромные деньги, Михаил! Но мой отец, когда началась война и казна опустела, своим указом отменил десятину. Он сказал, что бог потерпит, а армии нужны мечи и хлеб. Он оставил церкви только пожертвования прихожан. А какие могут быть пожертвования, когда прихожане сами сидят без гроша? Епископ в ярости, ведь герцог так и не отменил указ после победы при Каменном Щите. Ты и твоя война лишили Теобальда главного источника дохода. И он сделает всё, чтобы вернуть старые порядки. Церковь нашла прекрасного союзника в лице Райхенбаха. Они объединили усилия. Граф даёт политический вес, а епископ идеологическое прикрытие. Идеальный союз лицемерия и жадности.

Я молчал, переваривая услышанное. Казалось бы, не в первый раз, но картина складывалась пренеприятная. Это был уже не просто саботаж отдельных аристократов. Это была организованная, мощная оппозиция, у которой были и деньги, и влияние, и, что самое опасное, красивая, убедительная для дураков идея.