Книга Паровая кровь, страница 87 – Джек из тени, Марк Блейн

Я достал из подсумка свою старую, верную подзорную трубу. Приложил к глазу, сомнений не было. Чёрная униформа, лёгкие, изогнутые клинки, стремительные, кошачьи движения. И лисьи хвосты, мелькающие во тьме. Кицуне.

Внезапно, тишину прорезал резкий, тройной свист. Мой сигнал для стрелков. Кицуне, как по команде, тут же отступили, растворившись в темноте так же внезапно, как и появились.

А вместо них заговорил он.

Звук, который я узнал бы из тысячи. Сухой, яростный, непрерывный треск. Модернизированный, усиленный, тот самый, что я создал в Каменном Щите. Непрерывный луч трассеров, как огненный хлыст, ударил по эльфийским порядкам, перемалывая их, разрывая на куски, не давая поднять головы.

— ГОТОВО! — взревела Брунгильда у меня за спиной, и её голос был самой сладкой музыкой. — Разворачивай эту бандуру, инженер!

Я снова встал за гашетки «Жнеца». Котёл гудел, давление было на пределе.

— Огонь!

Перекрёстный огонь. Два пулемёта, мой тяжёлый, паровой «Жнец» и его более лёгкий, но не менее смертоносный собрат, ударили с двух сторон. Это была уже не битва. Это была бойня. Эльфы, зажатые в клещи, просто перестали существовать, превращаясь в кровавый фарш под двумя потоками раскалённого металла.

Через минуту всё было кончено.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь шипением пара и треском догорающего масла, из туннеля показался отряд.

Впереди, вытирая клинок о плащ, шла она. Лира, моя шпионка, моя головная боль, моя невозможная любовь. Её лисьи глаза сияли в полумраке, а на губах играла хитрая, торжествующая улыбка.

За ней, неслышно ступая, шла Кайра. Та самая девушка-снайпер из Каменного Щита, которая теперь превратилась в сурового, уверенного в себе командира. За её спиной стояла сотня стрелков, а четверо самых здоровых бойцов тащили на плечах пулемётный станок.

Лира остановилась в паре шагов от меня, окинула взглядом поле боя, дымящийся «Жнец», меня, покрытого чужой кровью.

— Надеюсь, вы рады нас видеть, дорогой барон? — её голос был вкрадчивым и полным неприкрытого ехидства. — А то мы, знаете ли, немного волновались, что опоздаем к самому интересному.

Победа.

Слово-пустышка. Глухое, как удар по треснувшему колоколу. Оно висело в воздухе, пропитанном едкой вонью горелого хитина и густым, медным запахом крови, чужой и своей. Победа, пахла скотобойней.

Я оторвал сведённые судорогой пальцы от гашеток «Жнеца». Машина молчала, лишь тихонько шипела, остывая, и подрагивала, словно уставший после долгого бега зверь. Вокруг, на вымощенной камнем площади, царил адский натюрморт: горы изуродованных эльфийских тел вперемешку с чёрными, разорванными тушами тварей. Масло, которым ратлинги залили площадь, догорало в нескольких местах, отбрасывая на эту картину жуткие, пляшущие блики.

— Надеюсь, вы рады нас видеть, дорогой барон? — голос Лиры, вкрадчивый и полный неприкрытого ехидства, вырвал меня из ступора. — А то мы, знаете ли, немного волновались, что опоздаем к самому интересному.

Я медленно повернул голову. Она стояла в паре шагов, изящная и смертоносная, как отравленный клинок. Ни пылинки на её чёрном костюме, лишь пара капель чужой крови на щеке, похожих на причудливую родинку. За спиной её кицуне и отряд Кайры молча растворялись в тенях, занимая позиции.