Онлайн книга «Паровая кровь»
|
Раздался мерзкий, влажный хруст. Парень взвыл от боли, его лицо исказилось. Но я не дал ему упасть. Ухватив его за волосы, я с силой дёрнул его голову вниз, встречая её мощным ударом колена. Хруст сломанного носа был почти таким же громким, как хруст локтя. Тело здоровяка обмякло, и я отшвырнул его в сторону. Он рухнул на брусчатку, как мешок с требухой, захлёбываясь кровью и держась за неестественно вывернутую руку. Вся сцена заняла несколько секунд. На площади воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все смотрели то на меня, спокойно отряхивающего руки, то на корчащееся на земле тело наследника великого рода. Я медленно обвёл взглядом застывших аристократов. — Из-за аристократической спеси и откровенной тупости, твой отец угробил почти пять сотен опытных солдат, ещё больше усугубив наше положение, — произнёс я тихо, но в мёртвой тишине мой голос был слышен в каждом углу. Я смотрел прямо в глаза его отца, графа, который с ужасом взирал на меня с телеги. — Я бы с удовольствием повесил его прямо там, на ближайшей ветке, но судьбу графа будет решать наш правитель, герцог Ульрих. Я перевёл взгляд на скулящего на земле парня. — Ещё раз откроешь свой рот или попытаешься меня ударить исподтишка, — мой голос стал ледяным. — Прострелю башку как бешеной псине. Я повернулся, вскочил в седло и, не глядя больше ни на кого, поехал дальше. Ненависть аристократии ко мне никуда не делась. Я чувствовал её спиной, как тысячи раскалённых игл. Но к ней примешался новый, новый холодный оттенок в виде страха. Они поняли. Их время рыцарских поединков и благородных оскорблений ушло. Наступило моё время безжалостной эффективности. Глава 8 Политическая победа имеет горький привкус железа и пахнет остывающим пеплом. Всю неделю после показательной порки Райхенбаха и его сынка я наслаждался тишиной. Не той благостной тишиной, что бывает в летний полдень, а напряжённой, звенящей тишиной затишья перед бурей. Аристократия затаилась, они зализывали раны, нанесённые их гордыне, и я не сомневался, что в своих шёлковых салонах и прокуренных кабинетах они уже плетут новые сети, более тонкие и более ядовитые. Но пока их ненависть была вынуждена прятаться, я получил главное — время. Время, которое я не собирался тратить на дворцовые игры. Моя настоящая война шла не в тронном зале, а здесь, в самом глубоком и самом секретном подвале под «Кузницей». В помещении, которого официально не существовало. Воздух здесь был густым и едким, пропитанным запахом сырости, алхимических реагентов и моих бесчисленных неудач. — П-ш-шик… Очередная порция серо-жёлтой дряни на металлической пластине не взорвалась, не вспыхнула, а лишь лениво испустила клуб вонючего, едкого дыма и превратилась в шипящую, пузырящуюся пасту. Я с отвращением отмахнулся от дыма и с силой провёл рукой по лицу, размазывая сажу и пот. Третья неделя экспериментов. Третья неделя бесплодных попыток воссоздать в этом проклятом мире самую простую и самую важную вещь. Порох… Я знал формулу наизусть, как «Отче наш»: 75 % селитры, 15 % угля, 10 % серы. С углём и серой проблем не было, местные алхимики и гномы поставляли их в избытке. Но селитра… эта белая, похожая на соль смерть, была здесь на вес золота. Те крохи, что удавалось добыть алхимическим путём из навоза и прочей органики, годились разве что для фейерверков. Для войны, для тысяч снарядов и миллионов патронов, нужны были промышленные масштабы. Нужны были жилы, месторождения, целые пещеры, покрытые этим белым кристаллическим инеем. |