Книга Паровая кровь, страница 37 – Джек из тени, Марк Блейн

Воздух в комнате можно было резать ножом. Он загустел до состояния киселя из концентрированной, едва сдерживаемой ненависти, направленной в мою сторону. Все те же лица, что бледнели на казни Рихтера, теперь налились багровой краской праведного гнева. Они больше не боялись, они жаждали крови. Герцог Ульрих сидел во главе стола, бесстрастный, как гранитная скала, но я видел, как напряжённо он постукивает пальцами по подлокотнику. Старый волк чувствовал, что знать готова взбунтоваться.

Центром этого сгустка ярости был он. Граф Леопольд фон Райхенбах. Старик лет шестидесяти, прямой, как арбалетный болт, с пергаментной кожей, обтягивающей череп, и хищным профилем старого ястреба. Его семья веками поставляла герцогству генералов, его предки умирали на этих землях ещё до того, как был заложен первый камень Вольфенбурга. Он был живым воплощением их воинской чести, их гордыни и их косности. И он ненавидел меня каждой фиброй своей аристократической души.

Он поднялся, как только я занял своё место. Неспешно, с достоинством, опираясь костяшками пальцев на полированную столешницу.

— Ваша светлость, господа, — его голос был сухим и скрипучим, как старый пергамент, но звенел сталью. — Мы все слышали о «великой победе» барона фон Штольценбурга. Победе, добытой из-за кустов. Победе, где врага расстреливали в спину, как дичь на охоте.

Он сделал паузу, обводя всех тяжёлым взглядом.

— Я не умаляю эффективности. Да, потери врага велики, а наши ничтожны. Но какой ценой? Мы превращаем войну в бойню! Где доблесть? Где честь? Где благородство рыцарского удара, когда ты смотришь врагу в глаза⁈

По столу прошёл одобрительный гул. Они нашли своего глашатая. Нашли того, кто облёк их страх и зависть в красивые, высокопарные слова.

— Этот… инженер, — Райхенбах выплюнул слово, как оскорбление, — учит наших солдат прятаться в грязи, словно они ратлинги! Он даёт в руки оркам, дикарям и варварам, оружие, требующее не отваги, а лишь умения нажимать на крючок! Это не путь воинов! Это путь трусов и мясников!

Я молчал, глядя на него без всякого выражения. Моё спокойствие бесило его ещё больше. Он ожидал, что я вскочу, начну спорить, оправдываться. Но я лишь слушал, анализируя каждое слово, как технический отчёт о неисправности. Проблема: гордыня. Причина: страх потери статуса. Предлагаемое решение: самоубийство.

— Я требую, ваша светлость! — граф ударил ладонью по столу. — Требую дать мне шанс показать, как сражаются настоящие воины Вальдемара! Дайте мне мой полк, цвет нашей аристократии, и я совершу рейд в тыл врага! Мы сожжём их лагеря, перебьём их патрули и вернёмся с победой, добытой не хитростью, а чистой сталью! Мы покажем этому выскочке, что такое настоящая война!

Он закончил, тяжело дыша. В комнате повисла напряжённая тишина. Все взгляды обратились к герцогу. Ульрих долго молчал, его глаза были закрыты. Он взвешивал. На одной чаше весов я, эффективный, но чужой и опасный. На другой они, его опора, его знать, чья лояльность держалась на этих самых традициях, которые я топтал своими окованными сапогами.

Наконец, он открыл глаза.

— Хорошо, Леопольд, — тихо сказал он. — Я даю тебе разрешение. Покажи нам, на что способна благородная сталь.

Лицо Райхенбаха расплылось в триумфальной улыбке. Он победил. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел не радость будущего триумфатора, а злобное удовлетворение. Он шёл не за победой в войне. Он шёл за тем, чтобы унизить меня. Чтобы доказать, что его мир, мир чести и стали, всё ещё жив.