Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 63 – Джек из тени

` КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. ПРОТОКОЛ АССИМИЛЯЦИИ МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕРВАН. ВЕРОЯТНОСТЬ ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА НОСИТЕЛЯ: 89%. `

` ЗАПРОС ДОСТУПА К ВНЕШНИМ РЕСУРСАМ… ДОСТУП РАЗРЕШЁН. ОБНАРУЖЕН КОНТЕЙНЕР С МЕДИЦИНСКИМИ НАНИТАМИ (ТИП «ЭДЕМА»). `

` ЗАПУСК ПРОТОКОЛА \"ЧИСТАЯ УСТАНОВКА\'. `

` ВНИМАНИЕ: ПРОТОКОЛ ТРЕБУЕТ ПОЛНОЙ ПЕРЕСБОРКИ ПОВРЕЖДЁННЫХ СТРУКТУР. НАЧИНАЮ ПРИНУДИТЕЛЬНУЮ РЕГЕНЕРАЦИЮ. `

В тот же миг, когда в моем мозге прозвучал этот холодный вердикт, в каюте раздался тихий высокий звон, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Отец обернулся на звук и увидел в углу на ящике прорезиненный контейнер с той самой зелёной Пылью, которую он вынес из Аномалии на собственном горбу, но забыл о ней в суматохе. Контейнер вибрировал, а по его поверхности бежали тонкие, светящиеся изумрудным светом трещины.

Контейнер с Пылью с тихим хлопком разлетелся на куски, словно лопнула перезревшая почка, и из него, как ни странно, не высыпалась Пыль, а появилось нечто живое — поток жидкого изумрудного света завис в воздухе и начал собираться в пульсирующую сферу. Рой медицинских нанитов, который разбудила команда моего внутреннего «администратора», нашёл свою цель.

Сфера метнулась к моей койке мимо застывшего в ужасе отца, и живой светящийся туман окутал моё бьющееся в конвульсиях тело. Он не обжигал и не холодил. Он просачивался сквозь одежду, сквозь кожу, вливаясь в меня.

Пронзительный, абсолютно нечеловеческий крик сам вырвался из меня, когда я почувствовал, как миллиарды нанитов — моих внутренних и внешних — получили новую чудовищную команду и перестали пытаться «починить» сломанное, а начали его «пересобирать». Я почувствовал, как с сухим омерзительным треском мои раздробленные позвонки начали крошиться в пыль, а на их месте, клетка за клеткой, благодаря нанитам начали расти новые.

Это была боль за гранью понимания. Боль сотворения.

Отец мог только лишь беспомощно смотреть, как его сын, весь окутанный сияющим зелёным коконом, корчится в агонии, а чёрный узор на его руке вспыхивает тусклым багровым светом, словно принимая и распределяя поток внешней энергии. Совершенно не понимая, что происходит, отец замер, даже не предпринимая попытки вмешаться в процесс.

А потом всё прекратилось так же внезапно, как и началось: судороги стихли и тело обмякло, а жар начал медленно спадать.

Я лежал совершенно опустошенный на мокрой от пота простыне. Зелёный кокон не исчез. Он медленно, словно утренний туман, впитался в моё тело. Отец неотрывно смотрел на то, как чёрный зловещий узор на моей руке, насытившись, начал бледнеть. Но он не исчезал. Он медленно, словно татуировка, нанесённая раскаленным железом, впитывался в мою кожу, уходя вглубь и становясь частью меня.

Но на этом мой кошмар не закончился, он лишь сменил формат.

Агония физического перерождения — этот адский треск костей и шипение сшиваемых наживую нервов — наконец ушли, сменившись давящей тишиной. Сейчас я был абсолютно пустым и чистым отформатированным жёстким диском, что ожидал установки новой операционной системы. Я был лишённым всего, что делало меня… мной.

Сейчас я будто парил в собственном черепе, который был заполнен белым шумом — информационным статическим электричеством, и сквозь меня пролетали обрывки чужих мыслей, фрагменты уравнений, не постижимых человеческому разуму, эхо звёздных ветров и скрип тектонических плит с планет, у которых не было даже названия. Я превратился в транзитную станцию, что транслировала вселенский хаос.