Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 48 – Джек из тени

Захар же действовал иначе. Он не стал идти на сближение с волком, который был справа, а дождался момента, когда тот кинется на него, и просто топнул ногой. Земля под лапами твари вздыбилась, превратившись в частокол из острых каменных шипов. Волк с разбега напоролся на них, и его стрекочущий крик оборвался — зверь захлебнулся собственной кровью.

Центральный, самый крупный волк, видя гибель сородичей, на мгновение замер. Этой секунды хватило. Братья ударили одновременно. Клим выбросил вперёд руку, и из неё ударила волна сжатого воздуха, которая швырнула волка на землю. В тот же миг Захар, уже оказавшийся сбоку, нанёс удар своим тесаком, всадив его твари точно в основание черепа. Раздался отвратительный хруст. Всё было кончено.

На поляне вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием братьев и звуком капающей с их оружия крови. Всё произошло так быстро, что я едва успел моргнуть. Братья разобрались с огромными волками всего за десять секунд. Три трупа. Ни одного выстрела.

Клим медленно выпрямился, развеяв свой пылевой клинок, затем обернулся к нам. На его лице была злая, презрительная ухмылка.

— Ну что, господа старатели, насмотрелись на прелести аномалий? — с издёвкой спросил он, обводя взглядом наши перепуганные лица и опущенные стволы винтовок. — Или дальше пойдём? У нас есть ещё шесть часов. Пыль сама себя не соберет.

Отец судорожно сглотнул и опустил револьвер. Сейчас его лицо было белее мела, а в его глазах я видел ужас, стыд и… облегчение. Теперь он наконец понял, за что заплатил тройную цену. Он заплатил за наши жизни.

— Идём дальше, — уверенно произнёс он, хотя голос его всё же слегка дрогнул.

Я стоял и молча смотрел на три уродливых волчьих трупа, на то, как деловито собирает остатки Пыли Захар, на спокойного, как скала, Клима. И тут я осознал, что, если я хочу в нём выжить, то мне придётся с этим миром говорить на его языке — языке насилия, эффективности и мгновенной реакции. А значит, мне придётся выучить его в совершенстве, так как в следующий раз таких учителей, как эти два брата, рядом может не оказаться.

— Парни, идите потихоньку. Мы пока передохнём — сказал Захар. Старший из пятёрки бойцов кивнул, и головной дозор ушёл немного вперёд.

* * *

Адреналин — та ещё дрянь, особенно чужой. Его остатки ещё плескались в моей крови, заставляя руки мелко дрожать, а во рту из-за него стоял мерзкий медный привкус. Видя, как деловито вытирает свой тесак о траву Захар, а Клим опять принялся сканировать лес, словно пять минут назад ничего не произошло, я анализировал произошедшее. Мысли были неутешительные: я понимал, что в этом месте я просто мясо — медленный и неуклюжий кусок мяса в дорогом корсете. Начнись внезапно заварушка, и я не смогу себя защитить, даже пискнуть не успею, как меня убьют. Вся моя гениальность, все мои расчёты и схемы и мой аналитический склад ума в этом проклятом лесу стоили меньше, чем один пылевой клинок в руке профессионала.

— Сынок, ты как, цел? — голос отца прозвучал у самого уха и заставил меня вздрогнуть.

Я посмотрел на его бледное лицо с горевшими решимостью глазами и ответил:

— Целее не бывает, — хрипло ответил я. — Просто немного… впечатлён.

— Допрыгались, — пробурчал Петрович, проверяя свою винтовку дрожащими руками. — Говорил я, дохлое это дело. Это только цветочки. Сейчас ягодки пойдут.