Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 125 – Джек из тени

Он не договорил, двое агентов ИСБ, возникшие, казалось, из воздуха прямо за его спиной, с профессиональной быстротой заломили ему руки. Та же участь постигла и сенатора Орлова, который просто сидел, открыв рот, его лицо из красного стало мертвенно-бледным. Он даже не пытался сопротивляться, просто обмяк в руках агентов.

— Все объяснения будут даны вам на допросе в Лефортовской тюрьме, — холодно ответил генерал Зубов. Он обвел тяжелым взглядом замерших в ужасе сенаторов. — Увести.

На глазах у всей ошеломленной политической элиты Империи двух ее могущественных членов, двух «неприкасаемых», еще утром решавших судьбы страны, как обычных уголовников, поволокли к выходу. Публичная порка, показательная казнь, ясное и недвусмысленное послание для всех. Эпоха подковерных интриг закончилась.

В это же самое время, за тысячи километров от Петербурга, во Владивостоке, шел свой, не менее безжалостный сбор урожая. Пока на причале криминалисты и следователи Корпуса упаковывали в черные мешки трупы, в штабе Дальневосточного гарнизона разворачивалась своя тихая драма.

Капитан Рябов, тот самый, что пытался остановить батальон Арсеньева, сидел в своем кабинете под арестом. Простреленное колено адски болело, но еще больше болела его гордость и страх перед будущим. Он уже сто раз проклял тот момент, когда согласился помочь людям Барона. Он был уверен, что все пройдет гладко, что полковник Арсеньев, старый, уставший служака, просто развернется и уйдет, подчинившись приказу губернатора. Но он ошибся, и теперь его карьера, а может, и жизнь, висели на волоске.

Дверь кабинета бесшумно открылась. На пороге стоял майор Волков, за его спиной маячили две тени в полной выкладке, но без знаков различия лишь одинокий шеврон на левой части груди, толсто намекавший на особую принадлежность.

— Собираетесь в отпуск, капитан? — голос Волкова был тише шепота, но от него у Рябова подкосились ноги. — Боюсь, придется отложить. У вас назначена встреча со следователем. Он очень хочет поговорить с вами о ваших связях с некоторыми коммерческими структурами города.

Сопротивления не было. Рябова просто взяли под руки и вывели. Тихо, без шума, словно его никогда и не было в этом кабинете.

А еще дальше, в открытом море, разворачивался финальный акт трагедии. Эскадра из четырех боевых дирижаблей-перехватчиков класса «Кречет» на полной скорости шла наперехват японского сухогруза, который, не дождавшись своего «особого груза», спешно покидал территориальные воды Империи. Японский капитан, получив паническое сообщение от своего резидента во Владивостоке, решил уносить ноги, но было уже поздно.

«Кречеты» вынырнули из-за дождевых туч, как четыре хищные птицы. Они не стали посылать сигналов или требовать остановиться. Первая же ракета, выпущенная с головного корабля, попала точно в машинное отделение сухогруза. Последовал мощный взрыв, и судно, накренившись, начало быстро уходить под воду, унося с собой на дно все тайны провалившейся операции.

Мышеловка захлопнулась, большая, кровавая чистка, запущенная тремя кристаллами в руках смертельно раненого лейтенанта, началась.

* * *

Белый потолок, белые стены. Тихий, монотонный писк медицинского монитора. Запах антисептиков, такой едкий, что, кажется, проникает прямо в мозг. Я открыл глаза и понял, что снова здесь. В этом безликом чистилище между жизнью и смертью. В госпитальной палате, которая уже становилась для меня вторым домом.