Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 116 – Джек из тени

— Кирилл, мы не можем! — голос Алисы в моей голове был похож на крик отчаяния. Я впервые слышал, чтобы она, мой гениальный, всемогущий ИИ, так паниковала. — Твое тело не выдержит! Нагрузка на нервную систему будет запредельной. Консоль просто сожжет тебя изнутри, как перегоревшую лампочку! Ты же помнишь, что было в прошлый раз, в Лисьей Норе!

Я помнил. Помнил две недели беспамятства, адскую боль в каждом нервном окончании, ощущение, будто мое тело пропустили через мясорубку. Тогда я выложился процентов на семьдесят от своих пиковых возможностей. Чтобы противостоять Гамме и сдержать полторы сотни элитных бойцов, мне придется выжать из себя все сто двадцать. Это был билет в один конец. Но это был единственный билет, который у меня остался.

— Алиса, — мой мысленный голос был спокоен. Это было спокойствие человека, который стоит на краю пропасти и решает не отступить, а прыгнуть. — Есть один вариант, компромисс, так сказать.

— Какой еще компромисс⁈ — она почти плакала.

— Ты возьмешь прямое управление, фактически будешь пилотировать мое тело. Твоя реакция, твоя скорость обработки данных, твой полный доступ к боевым протоколам Консоли. Только так у нас есть шанс.

— Но твое тело!.. Оно рассыплется!

— А ты будешь его латать прямо в бою. У нас пятьсот килограммов лучшей медицинской Пыли на континенте. Этого хватит, чтобы собрать меня заново раз десять. Используй ее как оружие и как лекарство одновременно. Создавай щиты и оружие… а остатками питай мой организм, не давай ему сгореть. Когда почувствуешь, что предел достигнут, что я начинаю умирать по-настоящему, просто отступай. Это наш единственный шанс.

Алиса молчала несколько мучительных секунд. Я почти физически чувствовал, как ее гениальный, нечеловеческий мозг просчитывает вероятность успеха. Просчитывает мои шансы на выживание. И я знал, что они стремятся к нулю.

— Я… я могу попробовать, — наконец произнесла она. Голос был тихим, неуверенным. — У меня есть несколько новых экспериментальных боевых протоколов, которые я разработала как раз для таких случаев. Но я не тестировала их, не гарантирую, что…

— Гарантий в нашем деле не бывает, — оборвал я ее. — Готовься. Активируй, что считаешь нужным, только теперь мы поднимем ставки. Нам нужно время, которого нет.

Японцы, прикрывшись плотной дымовой завесой и волной оставшихся в живых наемников Барона, бросились на решающий штурм. Они перли напролом, не обращая внимания на потери. Их цель была одна, прорваться в склад любой ценой.

— Соколов! — крикнул в коммуникатор, обращаясь к капитану, чей подбитый «Ястреб» все еще огрызался огнем. — Капитан, слышишь меня⁈

— Слышу, Строганов! — отозвался он. Голос был хриплым от дыма и ярости. — Что тебе еще, смертничек⁈

— Мне нужно, чтобы вы их задержали, хотя бы на пару минут любой ценой.

На том конце провода на секунду повисла тишина. Соколов все понял. Он был кадровым офицером, старым служакой, и он понял, что я прошу его сделать.

— Понял тебя, лейтенант… — сказал он тихо, ив его голосе не было ни страха, ни сожаления, только спокойная, тяжелая решимость. — Было честью служить с тобой. Передай полковнику, что мы свой долг выполнили.

И то, что он сделал дальше, было чистым, отчаянным героизмом. Он не стал пытаться уйти или маневрировать. Он бросил свой подбитый, дымящий «Ястреб» в самоубийственное пике, устремив его с небес прямо на толпу штурмующих, которая как раз вывалила на открытое пространство перед складом.