Книга Воздушная кавалерия. Том 4, страница 25 – Джек из тени

Победа в мастерской была тихой, но пьянящей. Мы создали то, что считалось невозможным из-за больших затрат на проектирование и дальнейшее производство. И это чувство всемогущества, пусть и мимолетное, было опаснее любого стимулятора. Оно давало иллюзию, что все идет по плану, что я контролирую ситуацию. Но Академия, этот огромный, неповоротливый механизм, жила по своим законам, и она быстро напомнила мне, что я всего лишь винтик. Маленький, чужеродный, но все еще винтик в ее системе.

Мои вылазки в «Бастион» не остались незамеченными. Несколько раз я едва успевал вернуться к утреннему построению, и мой усталый вид, а также легкий запах производства, который всегда оставался после работы с нанитами, вызывали подозрительные взгляды. Руководство, связанное по рукам приказом сверху, не могло мне ничего предъявить, но давление стало другим. Более тонким, изощренным.

Меня начали заваливать обязательными, но абсолютно бесполезными мероприятиями. Лекции по геральдике, где престарелый барон с упоением рассказывал о происхождении герба какой-нибудь захудалой ветви Рюриковичей. Уроки придворного этикета, на которых нас учили, под каким углом нужно кланяться фрейлине императрицы. Апофеозом стал обязательный курс бальных танцев, где я, опираясь на свою трость и проклиная все на свете, должен был изображать изящество, вальсируя с воображаемой партнершей. Аристократы откровенно потешались, глядя на мои «успехи». Я терпел, стиснув зубы, понимая, что это часть игры. Они пытались сломать меня, заставить сорваться, дать им повод.

Единственным моим убежищем оставалась библиотека. Здесь, среди пыльных фолиантов, я снова становился собой. Я переключился с технической литературы на военную историю. Мне нужно было понять не только, как этот мир работает, но и как он воюет. Какие ошибки совершали его полководцы, какие уроки они извлекали, во что верили. Это было ключом к пониманию их менталитета.

Я сидел в своем обычном углу, заваленный стопкой книг. Сегодня моим «пациентом» был знаменитый Суворовский поход через Альпы, который в этом мире был еще более драматичным и кровавым из-за участия в нем первых, еще слабо контролируемых Кинетиков со стороны французов. Я анализировал не столько сами сражения, сколько логистику, систему снабжения, работу разведки. Для меня это был не героический эпос, а сложная системная задача с множеством переменных. Я чертил на своем планшете схемы, выстраивал графики, бормотал себе под нос, полностью погрузившись в процесс.

— Вы ошибаетесь.

Голос, прозвучавший рядом, был спокоен, мелодичен, но с едва уловимыми стальными нотками. Я так глубоко ушел в свои расчеты, что не услышал, как кто-то подошел. Я поднял голову.

Надо мной, скрестив руки на груди, стояла Елена Воронцова. Девушка была одета в строгую курсантскую форму, которая, впрочем, лишь подчеркивала ее идеальную фигуру. Светлые волосы были собраны в тугой узел на затылке, ни единого лишнего локона. Но главное были глаза, ясные, серые, умные и немного насмешливые. Она смотрела не на меня, а на экран моего планшета.

— Прошу прощения? — я слегка опешил.

— Я говорю, вы ошибаетесь в своем анализе, — повторила она, указывая тонким пальцем на одну из моих схем. — Вы рассматриваете действия генерала Розенберга как тактическую ошибку, приведшую к неоправданным потерям. Вы пишете, что ему следовало обойти перевал, а не штурмовать его в лоб.