Книга Воздушная кавалерия. Том 6, страница 94 – Джек из тени

— Вот это по-нашему! — первым опомнился тот самый полковник, что предсказал исход боя. Он захлопал в ладоши и, резво вскочив со скамьи, подошел ко мне. Остальные молча присоединились к аплодисментам, которые становились все громче и громче.

Он крепко пожал мне руку, его глаза светились неподдельным восторгом.

— Добро пожаловать в семью! — искренне, уже без всякой иронии, произнес он.

До свадьбы оставалось три недели, и для Кирилла Строганова, новоиспечённого барона и майора, эти три недели превратились в персональный, тщательно спланированный ад. Он разрывался между верфью, где каждый день рождались его стальные детища, и академией, где он, к собственному удивлению, нашёл странное удовлетворение в формировании нового поколения офицеров. Оба эти занятия были для него спасением, глухой обороной от урагана под названием «свадебные приготовления», которым с пугающим энтузиазмом дирижировали все женщины рода Воронцовых.

Кирилл плохо спал, стал дёрганым и раздражительным. Утром мог до хрипоты орать на начальника цеха за микроскопическое отклонение в чертежах, а днём с ледяным спокойствием гонять по полосе препятствий инструкторов академии, пока те не начинали плеваться собственными лёгкими. Он прекрасно осознавал своё состояние, но поделать с ним ничего не мог. Радовало лишь то, что окружающие, особенно военные, относились к этому с суровым мужским пониманием. Женится на Воронцовой, уважительно перешёптывались в курилках, тут не только закуришь.

Новые преподаватели академии, боевые офицеры, быстро нашли применение скверному характеру Строганова. Они видели в нём практика до мозга костей, и его крутой нрав воспринимали как ещё один инструмент в их педагогическом арсенале.

В одно солнечное утро, когда над Петербургом сияло редкое безоблачное небо, над тренировочными площадками академии сгустилась персональная грозовая туча в лице майора Строганова. Забившись в самый дальний угол тренировочной зоны, превращённый в его личный спортзал, Кирилл в гордом одиночестве с садистским упоением уничтожал тренировочный инвентарь. Вокруг него на земле уже покоились три боксерские груши и пара многоруких манекенов, лишившихся всех своих конечностей.

Неподалёку, под крики инструкторов, занимались курсанты-первогодки, с трудом переваривая шокирующе интенсивную программу. Инструкторы срывали голоса, пытаясь заставить «золотую молодёжь» двигаться хоть немного быстрее.

Строганов, раздражённый стонами, доносившимися с соседней площадки, решил на минуту отвлечься. Его вид не внушал доверия. В отличие от привычного образа идеально выбритого майора в безупречно сидящем мундире, сейчас он был одет в простой, заляпанный грязью тренировочный костюм, а лицо покрывала трёхдневная щетина. Курсанты его не узнали, а инструкторы, заметив его приближение, лишь обменялись понимающими ухмылками и сделали вид, что ничего не происходит.

Кирилл молча остановился у строя, где в этот момент самая здоровая детина, отпрыск какого-то княжеского рода, обиженно вещала инструктору:

— … и я не понимаю, зачем нам эти кроссы по десять километров! В настоящем бою я любого и без винтовки голыми руками заломаю!

Тишину разорвал едкий, спокойный голос Кирилла, привлекший всеобщее внимание:

— Чтобы вступить в смертельный рукопашный бой, боец должен для начала: первое, пролюбить свою винтовку. Второе, пролюбить пистолет и нож, ремень с тяжёлой пряжкой и сапёрную лопатку. Найти идеально ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня или дрына. И самое главное, найти такого же клинического идиота с другой стороны.