Книга Воздушная кавалерия. Том 8, страница 113 – Джек из тени

— Это… это не дым! — с ужасом прошептал майор, вглядываясь в серую мглу. — Это Пыль! Боевая Пыль!

— Какая еще Пыль? — не понял лейтенант.

— Сенсорная! — в голосе майора звучало отчаяние. — Мы для него — как на ладони! Он видит нас сквозь эту завесу! Он…

Договорить он не успел. Пуля, выпущенная, казалось, из ниоткуда, пробила его мощный пылевой барьер, как иглой воздушный шарик. Прошла сквозь шлем и вышла с другой стороны. Майор рухнул замертво, даже не вскрикнув.

Оставшиеся гвардейцы замерли. Они держали оружие наготове, дико вращая глазами, пытаясь разглядеть в мутной пелене хоть что-то, вслушиваясь в тишину, которая была страшнее любого шума.

И тут из облака пыли прямо к их ногам выкатились с десяток небольших металлических цилиндров.

— Гранаты! — крикнул кто-то из них, и Кинетики инстинктивно выставили перед собой барьеры.

Но это были не осколочные гранаты. Цилиндры не взорвались, вместо этого они ярко вспыхнули. Десять маленьких, ослепительно-ярких солнц, которые начали мерцать с бешеной частотой, превращая реальность в стробоскопический ад. Одновременно с этим раздался пронзительный, режущий уши ультразвуковой визг, от которого лопались барабанные перепонки.

Оглушенные и ослепленные, потерявшие всякую ориентацию в пространстве, гвардейцы беспомощно застыли, зажимая уши и закрывая глаза. ни не сразу поняли, что охотник уже среди них.

На экранах в бункере, которые тоже на мгновение ослепли от вспышек, картинка, наконец, стабилизировалась. И князь Голицын, прищурившись, увидел его. Того самого бойца, что стоял рядом с баронессой. В глухом шлеме и черной броне.

Он двигался между дезориентированными гвардейцами, как призрак, никакой суеты. Короткий выстрел в упор из пистолета с глушителем в висок одному. Удар клинком под ребра другому. Выстрел в затылок третьему. Он двигался от одной мечущейся в агонии фигуры к другой, методично и безжалостно обнуляя всякое сопротивление.

Когда действие светошумовых гранат закончилось, все было кончено. Посреди зала, усыпанного телами гвардейцев Голицына, стоял тот самый штурмовик. А напротив него, на ногах, оставались только трое последних защитников рода Голицыных.

Федор, пожилой Кинетик ранга Гамма с седыми висками и лицом, изрезанным шрамами от десятков сражений, стоял в центре. Его рука уже сжимала рукоять пылевого клинка, который он еще не успел сформировать, раздумывая на формой и длиной. Слева и справа от него, заняв боевые стойки, застыли двое молодых аристократов из личной гвардии князя. Павел и Дмитрий, оба — Кинетики ранга Бета, оба — надменные, уверенные в своей силе отпрыски знатных вассальных родов, для которых эта родовая война была лишь очередной возможностью доказать свою доблесть. В их ладонях уже начали собираться плотные, пульсирующие сферы раскаленной плазмы.

Их противник стоял неподвижно, словно не замечая их. Он неторопливо, почти лениво, проверял подсумки на своем разгрузочном жилете, один за другим. Затем, словно только сейчас заметив уцелевших, поднял на них голову. Глухой визор шлема скрывал его взгляд, но в самой позе чувствовалось нечто оскорбительное — спокойствие хищника, который закончил основную охоту и теперь раздумывает, как поступить с оставшейся мелочью.

— Патроны кончились, — произнес он, и его голос, искаженный шлемом, прозвучал в мертвой тишине холла глухо и безразлично.