Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 22 – Джек из тени

Перед заплывшими глазами дипломата мелькнуло темное забрало глухого штурмового шлема.

— Доброе утро, ваша милость, — глухо произнес боец.

В ту же секунду снизу вверх, с коротким замахом, прилетел кулак. Удар был выверен с абсолютной точностью: не убить, но сломать пару ребер и пробить дыхалку так, чтобы жертва гарантированно забыла, как связывать слова в предложения. Хруст костей утонул в сдавленном бульканье, вырвавшемся из горла дипломата. Вилсон согнулся пополам, но захват на воротнике не ослаб. Боец снова с силой толкнул его назад, впечатывая затылком в ту же несчастную стену.

В наступившей тишине Вилсон, балансируя на грани глубокого обморока, словно в замедленной кинематографической съемке увидел, как массивный армейский ботинок приближался к его лицу с неотвратимостью скорого скорого поезда. На рифленой, забитой сухой подмосковной глиной подошве четко, выпуклыми армейскими литерами, читался размер: «47».

Где-то на самых дальних, панических задворках угасающего сознания Артур с чисто английской меланхолией успел подумать, что гость вряд ли стал бы просто так швыряться обувью. Тем более обувью сорок седьмого размера. А значит, ботинок намертво пристегнут к очень тяжелому телу. А значит, сейчас будет просто неописуемо больно.

Мысль не успела оформиться в ругательство или что-то еще. Подошва встретилась с многострадальным лицом дипломата, и мир сэра Артура Вилсона схлопнулся в абсолютную, спасительную тьму.

Возвращение же в реальность происходило мучительно и исключительно через рецепторы острой боли.

Сколько именно его били, Вилсон не понимал. Это могла быть минута, а мог пройти целый час. Время потеряло всякую линейность, превратившись в кровавое марево, пульсирующее в такт раскалывающемуся черепу. Каждый вдох отзывался острыми иглами в правом боку, сломанные ребра явно сдвинулись, грозя пропороть плевру. Во рту стоял густой, металлический привкус собственной крови пополам с выбитыми зубами.

А теперь его куда-то тащили. Способ транспортировки не отличался особым гуманизмом или заботой о комфорте пассажира. Его волокли за ворот одежды, причем делали это с такой нарочитой небрежностью, что Артур собирал своим телом абсолютно все препятствия.

Бум. Правая скула звучно встретилась с углом резного дубового косяка в коридоре. Хрясь. Носки босых ног зацепились за массивную бронзовую подставку для зонтов, с грохотом опрокинув ее на пол.

Конвоиров это ничуть не смущало. Двое штурмовиков шагали ровно и размеренно, с пугающим автоматизмом. Вилсон висел между ними тряпичным мешком, пачкая ползущими за ним окровавленными лохмотьями светлой пижамы безупречный паркет или полированный гранит гостевого дома.

Сквозь звон в ушах и тяжелую пелену контузии до слуха дипломата начали долетать звуки извне. И эти звуки заставили его отбитые напрочь мозги судорожно зашевелиться.

Грохот, плотный, раскатистый и непрерывный. Это не была банальная перестрелка наемников из пистолетов с глушителями в подворотне. Звучали тяжелые армейские калибры. Снаружи методично, с ритмичностью фабричного штампа, ухали автоматические орудия. Земля под ногами конвоиров мелко и часто подрагивала, от перекрытий потолка местами отслаивалась вековая штукатурка, осыпая процессию белым снегом.