Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 15 – Джек из тени

Вилсон сплюнул цементную крошку и нажал на прием, отходя в тень уцелевших деревьев.

— С девкой не срослось, — хрипло, без стандартных политесов и приветствий признался Вилсон абоненту. Он смотрел на оседающие руины особняка. — Ростова мало того, что оказалась с сюрпризом, о котором ваша хваленая разведка ни сном, ни духом, так еще решила покончить с собой назло всем. Она обрушила здание на себя и моих людей.

В трубке повисло тяжелое, налитое свинцом молчание. Абонент на том конце переваривал информацию.

— Да, я понимаю, что это проблема, — раздраженно перебил молчание британец, смахивая пыль с плеча. — Но ничего не поделать. Извлечь ее из-под таких завалов живой нереально. Придется менять тактику. Потребуется обработать самого Строганова, причем в лоб. Да… Через шесть часов я убываю на Урал. До связи.

Вилсон сбросил вызов. Он зло выдохнул, засунув коммуникатор обратно в карман. Операция пошла прахом, но игра еще не закончена. У него оставались козыри для завершения операции на Урале, хотя и там все не шло гладко.

Он резко развернулся, направляясь к уцелевшему зданию, чтобы переодеться. Поэтому не заметил одну крошечную, но очень важную деталь.

Перед тем как погаснуть, на черном экране его дорогого, защищенного британского коммуникатора на долю секунды загорелись два немигающих, злобных кошачьих глаза.

Напротив светлейшего князя Михаила Юрьевского сидел невзрачный человек. На такого взглянешь в толпе — и сразу забудешь, где встречал, во что он был одет и какого цвета у него глаза. Настоящая серая мышь. Идеальная посредственность, возведенная в абсолют. Но именно этот человек раздражал князя сейчас даже больше, чем все расфуфыренные лизоблюды, вьющиеся вокруг императорской семьи, вместе взятые.

Даже через эту нарочитую, искусственную серость проступала железобетонная уверенность гостя в том, что он, светлейший князь, чья родословная уходила корнями к Рюриковичам, — лишь халдей на посылках. Инструмент. И это выбешивало Михаила Анатольевича особенно сильно. До скрипа эмали на зубах.

Юрьевский сидел в своем любимом кресле из дорогой кожи, медленно вращая в пальцах тяжелый хрустальный бокал с коньяком, который сейчас казался на вкус как жженая пробка. Он изучал гостя. Никаких родовых перстней, никаких знаков принадлежности к гильдиям или орденам. Просто безупречно сидящий, но скучный до ужаса темно-серый костюм.

— Обычно ваш визит наступает после определенных событий, — осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, поинтересовался Юрьевский. Он не стал предлагать гостю выпить. С такими, с позволения сказать, сущностями, не пьют на брудершафт.

— Обстоятельства заставили меня прибыть к вам, — позволил себе микроскопическую, почти механическую эмоцию «серый» человек. Его губы дрогнули в подобии вздоха, но глаза остались мертвыми, как два куска полированного стекла.

— Даже так? — в этот раз светлейший удивился по-настоящему искренне. Брови князя поползли вверх.

Такое происходило впервые за все годы их негласного… сотрудничества. «Организация», которую представлял этот человек, никогда не суетилась. Они двигали фигуры на геополитической доске десятилетиями, стравливали империи, провоцировали революции и тихо выкачивали из аномалий те самые ресурсы, ради которых человечество было готово перегрызть друг другу глотки. Они не реагировали на сиюминутные раздражители. До сегодняшнего дня.