Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 122 – Джек из тени

— Как я тебе сейчас? Нравится⁈ — Наталья кокетливо захлопала длинными ресницами, чуть прогнув поясницу вперед. Лиловый свет в глубине ее глаз на долю секунды вспыхнул опасным пламенем, но девушка глубоко вдохнула, силой воли заставив сияние погаснуть обратно. Алисе даже не пришлось вмешиваться — Ростова держала поводок своей новой ярости железной хваткой. — А я ведь только недавно поняла, что на самом деле значит выражение «цена жизни». И ты сейчас поймешь. Правда, ненадолго…

Андрей открыл рот, собираясь то ли взмолиться, то ли закричать, но звука издать не успел.

Короткое движение девичьих рук было очень быстрым. Наталья зафиксировала подбородок княжича левой ладонью, а правой жестко прихватила затылок. Сухой, громкий хруст сломанных шейных позвонков прозвучал в сыром воздухе бункера как щелчок переломленной ветки.

Голова Андрея провернулась на добрых сто восемьдесят градусов. Его остекленевшие, полные смертного изумления глаза уставились прямо на стоящего на коленях отца — ровно через собственную спину.

Наталья разжала пальцы. Тело рухнуло на растрескавшийся бетон с глухим, мешковатым стуком. Двое сидевших рядом банкиров рода дернулись, вжав головы в плечи, а один из финансистов тихо, сдавленно заскулил, зажимая рот кулаком.

Кирилл даже бровью не повел. Его тяжелый, налитый зеленью взгляд оставался прикован к лицу патриарха. Михаил Олегович Юсупов смотрел на мертвого сына неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на иссеченном щебнем лице старика, лишь скулы заострились еще сильнее.

— Князь, если ты надеялся на «Организацию», то я в курсе за нее, — негромко произнес Строганов, и звук его голоса разрезал тишину, как скальпель. — Уже имел сомнительное удовольствие общаться с их ручными шавками. И скажу сразу: пытаться торговать информацией об этой конторе в обмен на жизнь или снисхождение бессмысленно. У меня есть Юрьевский. Данные из первых рук, без купюр и посредников вроде тебя.

Юсупов-старший медленно поднял подбородок. В его блеклых, воспаленных глазах мелькнула кривая, надменная усмешка побежденного, но не сломленного хищника:

— Юрьевский тебе ничего не скажет, щенок. Он мертв. Кортеж Салтыкова сожгли, а резиденцию светлейшего сравняли с землей еще до полуночи.

— Для всех — мертв, — спокойно кивнул Кирилл. — Но не для меня. Светлейший оказался куда сообразительнее тебя и вовремя успел заключить сделку с моим доверенным лицом. Так что он пока поживет. В глубоком, темном месте, но поживет. В отличие от тебя.

Строганов перевел взгляд левее, на тонкую фигурку в грязно-персиковом шелковом платье.

Анастасия стояла, прижавшись спиной к бетонной колонне. Девушка больше не плакала. Ее плечи не дрожали. За эти сорок минут в бункере, среди грохота взрывов, циничных откровений родственников и чужой агонии, юная княжна словно сбросила с себя десять лет тепличной юности. Фарфоровая столичная куколка исчезла. На ее месте стояла другая девушка, которой только что показали анатомию скотобойни.

Она медленно перевела взгляд с вывернутой головы двоюродного брата на дядю:

— И все это… ради денег? — голос Анастасии звучал незнакомо низко.

Михаил Олегович брезгливо скривил губы, даже не удостоив племянницу полноценным взглядом:

— Деньги — это пыль, девочка. Бумажки для плебеев. Власть решает все! Не делиться ни с кем, не кланяться никому. Ты была слишком глупа, чтобы это понять это раньше, и так и останешься дурой.