Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 100 – Джек из тени

Повисла короткая пауза. Слышно было, как монарх отпивает из чашки.

— А вот оператора этого искать не надо, Илья Афанасьевич, — голос Императора стал жестким, не терпящим даже мысленных возражений. Игровой тон испарился без следа. — Оставь мальчика в покое, пусть резвится и бегает. Мне интересно, чем всё это закончится.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — выдавил из себя Шереметев, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Император не просто знал о том, что творит Строганов в информационном поле. Император это одобрял. Трон использовал Аудитора, чтобы вывернуть наизнанку всё грязное белье старых кланов, не замарав при этом белые перчатки Жандармерии.

— Вот и славно. И, кстати, Илья… — Император сделал паузу. — Ты там последнюю трансляцию на пятом канале не смотрел? Занятное кино, конкурсы там интересные. Рекомендую ознакомиться. Спокойной ночи, граф.

Щелчок и длинные гудки…

Шереметев медленно опустил трубку. Полковник Бельский, все это время стоявший у двери, не решался пошевелиться.

— Полковник, — хрипло произнес посланник, уставившись в пустую столешницу. — Отзовите людей. Прекратить блокировку.

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — с нескрываемым облегчением выдохнул Бельский. — Разрешите идти?

— Стоять, — Шереметев поднял на него потяжелевший взгляд. — Выведите мне на экран то, о чем говорил Государь. Пятый канал, последнее обновление трансляции.

Бельский метнулся к массивному терминалу, вмонтированному в стену кабинета. Пальцы полковника застучали по клавишам, и на огромном экране вспыхнула картинка.

Это больше не был нарезной клип с экшеном. Камера была установлена стационарно, в каком-то полутемном сыром подвале. Свет одинокого пылевого светильника выхватывал из мрака кирпичную стену. У стены, на коленях, стояли пять человек.

Они были избиты, грязны, их форменные куртки с гербами Юсуповых и Ермоловых висели на них лохмотьями. Но внимание Шереметева привлекло не их состояние. Его зацепили лица.

Крупный план медленно прошелся по стоящим на коленях.

Первый — узкий разрез глаз, характерные татуировки, выглядывающие из-под воротника. Типичный азиат, каких много ошивалось в портовых городах после войны за территории Индокитая, но которым был строжайше запрещен въезд в центральные губернии.

Второй — мулат с тяжелой челюстью, явно латиноамериканец, покрытый шрамами, говорящими о богатом опыте ножевых боев где-нибудь в фавелах.

Третий, четвертый и пятый — европейцы, с лицами, лишенными малейших признаков славянского генотипа. На их шеях тускло блестели блокираторы-негаторы, надежно гасящие пылевые эманации.

За кадром раздался спокойный, искаженный синтезатором голос. Тот самый «Кот-диретор» перешел к официальной части.

— Назови свое имя, гражданство и подразделение, к которому ты приписан, — потребовал голос на идеальном английском.

Европеец, сплюнув кровь, поднял затравленный взгляд в камеру.

— Жан-Люк Бастьен. Гражданин Французской Республики. Бывший легионер. Нанят через посредника в Марселе три недели назад…

— Кем нанят? Для каких целей? — методично, словно заполняя протокол, продолжал голос за кадром.

— Агентом князя Юсупова. Контракт на зачистку усадьбы под видом родовой гвардии. За каждого убитого из рода Ростовых обещали тройной тариф…

Шереметев почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Камера безжалостно фиксировала признание за признанием. Азиат на ломаном русском рассказывал, как их перебрасывали через границу по поддельным паспортам, оформленным через канцелярию графа Ермолова. Латиноамериканец делился подробностями о том, как их пичкали боевой химией, запрещенной еще пятнадцать лет назад, чтобы они не чувствовали боли и усталости во время штурма.