Книга Верховья Стикса, страница 148 – Михаил Атаманов

— У Тимура огромная кровопотеря!!! Он умирает!!!

После чего наступила темнота…

Приходил в себя я очень тяжело. Несколько раз сознание вроде пробуждалось, перед глазами мелькали какие-то смутные фигуры, яркий свет, капельница, я слышал глухие и словно доносящиеся из-под воды голоса, но потом снова наступала темнота. Но вот я окончательно очнулся, словно вынырнув из липкого, не желающего тебя отпускать кошмарного сна.

Разлепив глаза, я осмотрелся. Место было незнакомым, но я сразу же догадался, что это не больничная палата — слишком уж роскошной и вычурной была мебель, да и лепнина на потолке, картины и позолоченные колонны совершенно нехарактерны для медицинских клиник. Я лежал на большом разложенном диване, укрытый лёгким одеялом, моя одежда висела рядом на вешалке.

В этот момент я вспомнил про нападение и свою отчаянную борьбу с убийцей, вспомнил кровь и боль. Естественно, я испугался. Но прислушавшись к своим ощущениям, почувствовал себя на удивление в неплохом состоянии. Руки-ноги шевелились, тело слушалось, мозг соображал. Единственным неудобством было ощущение странной стянутости на груди и вверху живота, словно меня залили клеем, и он подсох, натянув кожу. Я читал, что такое ощущение бывает после операции от наложенных хирургами швов.

Откинув одеяло и осторожно приподняв тонкую ткань термобелья, я осмотрел два приклеенных пластырем тампона и следы подсохшей заживляющей мази. Судя по всему, первый удар отвёрткой пришёлся мне прямо в грудину, и кость не дала заточенной стали проникнуть глубоко внутрь грудной клетки. Вторая рана находилась в верхней части живота. Повезло, что острая сталь в обоих случаях не зацепила сердце и внутренние органы. Особых неудобств тампоны не причиняли, разве что при нажатии на них появлялась тупая боль, но это была ерунда.

Я окончательно осмелел и, поправив термобельё, встал с дивана. Ожидал слабости и головокружения из-за серьёзной кровопотери, но ничего этого не было. Отлично, значит раны действительно оказались не такими уж серьёзными, как мне виделось поначалу. Первым делом я подошёл к закрытому жалюзи огромному окну и приподнял шторку, желая понять, где же я собственно очутился. И нужно сказать, что вид из окна оказался очень даже знакомым: городской парк, озеро с катамаранами, лента как всегда загруженного днём автобана, высотки бизнес-центра… И хотя точка обзора была не совсем привычной, но я уже много раз наблюдал эту картину из окон небоскрёба корпорации «Бескрайний Мир». Выходит, находился я где-то в том же здании…

Одевшись и не обнаружив в карманах своего мобильника, я прошёлся по доступным комнатам, рассматривая картины и скульптуры, красивые постеры «Бескрайнего Мира» на одной из стен, бар с дорогим алкоголем, набитый продуктами холодильник, выключенный моноблок на компьютерном столе и вирт-капсулу новейшей модели (правда, не подключённую) в дальней комнате. Подёргал запертую входную дверь и уселся ждать. Хоть камер наблюдения я и не заметил, но не сомневался в их существовании, а потому был уверен, что долго сидеть и скучать мне не дадут.

Так и вышло — не прошло и пяти минут, как я услышал пикающий сигнал открывшейся двери, и в комнату вошёл стильно одетый высокий мужчина средних лет. Нужно будет при случае сказать спасибо Кире, пенявшей мне когда-то за дремучесть и незнание собственного начальства — я учёл те замечания и нашёл время, чтобы внимательно ознакомиться с информацией о компании, в которой работаю, и её руководстве. И потому сразу же узнал человека, пожелавшего навестить меня: Томас Хейвуд, президент корпорации «Бескрайний Мир».