Книга Самый разыскиваемый, страница 119 – Михаил Атаманов

— Мне от тебя ничего не нужно, ни военных секретов, ни верной службы, ни какой-либо благодарности за оживление. Это было сделано просто из гуманизма, - сказал я и понял, что во всеобщем языке не оказалось слова "гуманизм", и это слово я произнёс на своём родном языке, а потому орк меня не понял. Поэтому я повторил более понято. - Я воскресил тебя из-за нежелания быть бессмысленно жестоким. Ты можешь в любой момент встать и уйти, как только посчитаешь, что пришёл в себя.

Вот только тут орк даже не стал скрывать своего удивления. Он с трудом приподнялся на локте и долго смотрел на меня. Затем орк скривил губы и повторил новое для себя слово, явно смакуя каждый из слогов:

— Гу-ма-низьм... нежелание бессмысленной жестокости и убийств... Кровь человека делала меня ущербным среди сверстников, и мне волей-неволей с самого детства пришлось быть жестоким и учиться драться, чтобы защищать себя. В конце концов, орки-подростки от меня отстали, но своим в клане я так и не стал, а потому ушёл служить наёмником в череде бесконечных битв между кланами орков. И там именно злопамятностью, хитростью и жестокостью я заслужил уважение. И сотником я стал, победив в честном бою одного за другим шестерых сильных свирепых орков, каждый из которых на две головы был выше меня.

Бывший сотник замолчал и опять закрыл глаза. Я же продолжил разговор:

— В этом храме тебя никто не тронет, можешь оставаться, пока не выздоровеешь, я договорился с настоятелем. А вот в этой местности вокруг преимущественно живут дварфы, эльфы разных цветов и независимые бандиты из числа людей, так что одинокого орка могут убить просто так. Тебе есть куда идти?

— Найду... - неопределённо ответил орк, напрягая лоб и размышляя вслух. - Возвращаться к Холфорду смысла нет, командиры не отличаются терпением и не станут разбираться, почему я выжил, а сотня бойцов нет. Меня просто обвинят в трусости и повесят на ближайшем дереве в назидание остальным. Пойду в дикие земли или в Курстан, для наёмника работа везде найдётся. И если вдруг нам выпадет судьба встретиться, то я хотел бы знать твоё имя, человек.

— Меня зовут Серый Ворон, - не счёл я нужным скрывать от врага своего имени.

По тому, как вздрогнул орк, стало сразу понятно, что моё имя ему знакомо.

— Так вот ты оказывается какой, самый разыскиваемый преступник Империи, укравший из столичного храма корону бога Латандера, - задумчиво проговорил орк, рассматривая своими карими глазищами моё лицо. - Ну, будем знакомы, меня зовут Аррх Тощий, некогда из клана Пожирателей Плоти, а сейчас просто вольный наёмник.

— Скажи мне, Аррх, отряды "Крыс" вроде считаются самыми удачливыми среди отрядов орков по поводу пленников. Скажи, а не слышал ли ты о девушке-эльфийке, которую взяли в плен где-то возле деревни Комарьё? - я спросил просто наугад, лишь чтобы проверить полученный от работорговца слух.

Но орк неожиданно расхохотался:

— Слышал ли я? Да я собственноручно поймал её сетью, когда эта длинноухая девчонка попыталась уйти по северному тракту! Знатная была добыча! Мне за неё торговец рабами Угож Рыжий сразу без разговоров тут же отсчитал сто тридцать корольков! Кстати, а моё золото в кошельке сохранились?

Вот тут я сам, сперва обрадовавшись долгожданным вестям об Арбель, затем впал в откровенный ступор. Какие сто тридцать золотых монет? Никто из моих друзей не сообщал о такой громадной сумме в добыче. Жаль, что я не проследил, кто же именно обыскивал убитого сотника. Может тогда и остальные орки отряда были не настолько бедными, как мне сообщили? Видя, что я "завис" с ответом, Аррх расхохотался: