Книга Печать пожирателя 11, страница 32 – Илья Соломенный

Ещё один ритуал… Ритуал в ритуале. Тот же почерк, что и в случаях, о которых докладывал Юсупов. Тот же метод: внешне нормальный человек, потом вспышка жестокости, ритуализированное насилие.

Я наклонился, рассматривая узор. Кровь уже свернулась, но кое-где еще блестела влажным пятном. Четыре часа… За это время можно было уйти далеко. Но куда? И зачем?

— Господин Апостолов, я уверяю вас — мы приложим все силы, чтобы найти беглеца, — Волков произнёс это твёрдо, — Все патрули уже подняты, прочесываем лес по квадратам. Он не уйдёт.

— Он уже ушёл, господин Волков. Вы вообще когда-нибудь видели таких одержимых? До сегодняшнего дня?

Волков выпрямился ещё сильнее.

— Нет, господин барон. Но у меня двадцать лет опыта службы в Инквизиции. Я участвовал в зачистке секты последователей Падшего Змея в Сибири, обезвреживал артефакты пятого класса опасности…

— Этот опыт вам не поможет, — я резко оборвал Инквизитора, и мои слова прозвучали жёстче, чем я планировал, — Ваш двадцатилетний опыт имеет дело с известными угрозами. С демонами, которых можно изгнать магией света, с артефактами, которые можно обезвредить рунами. Это нечто новое. Оно не подчиняется старым правилам.

Инквизитор смотрел на меня, и в его взгляде читался немой вопрос.

— А что же поможет, господин Апостолов?

— Чтобы не терять времени на бесполезные поиски, мне нужна кровь барона. Всего несколько капель.

Капли крови на застывшем паркете выглядели как бусины из черного агата.

Я собрал их с помощью лезвия ножа, не прикасаясь — крошечные сферы, тяжелые от заключенного в них проклятия, поднялись в воздух и зависли над клинком.

За дверью стоял Волков, и я буквально чувствовал его напряженное, почти осязаемое молчание. Он не видел самого ритуала, но наверняка слышал мои тихие слова на языке, который не должен существовать в этом мире, и ощущал леденящую душу тяжесть, исходящую от моей ауры.

Воздух в бальном зале, и без того насыщенный запахом смерти и железа, зарядился чем-то полынным. Капли крови над лезвием ножа вытянулись в тонкую, алую нить. Она дрогнула, покрутилась на месте, словно что-то искала (так оно и было), а затем сложилась в стрелку и указала на северо-запад. А сверху из той же крови соткались цифры — «95»…

Я вызвал безликого ИИ ассистента на линзы, открыл карту и сопоставил направление.

Хм… Барон убегает в сторону Шадринска?

Выйдя из зала, я посмотрел на Инквизитора.

— Готовьте ваш АВИ к немедленному вылету.

Волков не ответил. Его лицо было слегка бледным, а плотно сжатые губы стали тонкой белой линией. В глазах мужчины читалась настоящая буря: вышколенная дисциплина и двадцать лет борьбы с очевидным злом боролись с чем-то новым — с отвращением.

Теперь он смотрел на меня не как на союзника, а как на что-то осквернённое. Он знал, что Юсупов выдал мне «особые полномочия», но никакой указ не мог заставить душу Инквизитора принять кровавую магию, которой так беззастенчиво пользуется «герой Империи».

— Сколько человек брать с собой?

— Только пилота.

Путь до АВИ мы проделали в гробовом молчании. Летные машины Инквизиции были угловатыми, с тусклой серой окраской, пахнущими антисептиком и холодным металлом. Я занял место в салоне, Волков сел напротив. Его молчание было громче любого протеста.