Книга Печать пожирателя 8, страница 76 – Илья Соломенный

Зачем ему наши исследования?

Ответ пришёл сам собой:

Эфир.

Юсупову был нужен Эфир — он подозревал, что Салтыков что-то от него скрывает… И хотел докопаться до этого. Хотел ещё больше силы! Я видел пожирателей — старых и новых.

Я понимал, что мощь, сила, власть — всё это для них как наркотик, от которого невозможно отказаться.

Проклятье, да я и сам был таким — просто… Более адекватным и принципиальным.

А с другой стороны… Имело ли всё это хоть какое-то значение? Причины и следствия?

Нет, не имело.

Любые действия Юсупова принесут мне вред — я знал это наверняка…

АВИ мягко приземлился на крыше моего дома. Дверь открылась, выпуская меня на посадочную площадку, и стоило отойти на пару метров, как летательный аппарат снова взмыл в воздух.

Квартира встретила меня тишиной.

Я закрыл дверь и прислонился к ней, чувствуя, как адреналин наконец отпускает.

Ловушка.

Юсупов загнал меня в угол. Через неделю дворянское слово будет снято, и я не смогу отказаться. Он получит всё: исследования, оборудование, доступ к Салтыкову.

Если я позволю.

Я провёл рукой по лицу, стирая остатки усталости.

Нужен новый план.

А значит, Салтыкова, всё ещё запертого в магической реальности, надо возвращать.

И чем быстрее, тем лучше.

29 июня 2032 года. Особняк Львовых, Крылатское.

Хрустальные люстры пылали, как зачарованные солнца, заливая золотым светом мраморные колонны и шелковые гобелены с фамильным гербом Львовых. В воздухе витал густой аромат жасмина и дорогого табака, смешанный с едва уловимым запахом магических ароматизаторов — чтобы ни один гость не почувствовал даже намёка на усталость до самого конца вечера.

Леонид Андреевич Львов стоял у парадной лестницы, безупречный в своём чёрно-золотом камзоле, с лицом, застывшим в вежливой полуулыбке. Каждый его мускул был под контролем, каждый жест — отточен годами светских баталий и подковёрных интриг. Но если бы кто-то осмелился заглянуть в его глаза — заглянуть по настоящему! — то увидел бы там лишь холодную сталь.

И тень.

Тень позора, который принёс ему собственный сын.

— Граф Львов! — раздался бархатный голос Артёма Иловайского, младшего брата министра иностранных дел, приближающегося с бокалом вина в руке, — Поздравляю с таким… оживлённым собранием.

Леонид повернулся, слегка склонив голову, но не позволил ни единой морщине выдать напряжение.

— Всегда рад гостям, дорогой Артём Петрович. Особенно тем, кто ценит старые связи.

Иловайский усмехнулся, едва заметно сузив глаза.

— Связи, говорите? Интересно, сколько из присутствующих сегодня действительно вернут вам доверие после того… неловкого инцидента с дуэлью?

Удар был точен. Дуэль. Больше полугода это слово висело над родом Львовых, как проклятие. Весь высший свет знал, как Сергей позорно проиграл Апостолову, как его родовой лев был разгромлен какой-то склизкой жабой, и как Леониду пришлось унижаться, затыкая рты золотом и угрозами.

— Подобные вещи забываются, — тихо, но чётко ответил граф, — А интересы — нет.

Он сделал шаг вперёд, слегка наклонившись к Иловайскому, и добавил уже шёпотом:

— Кстати, насчёт тех акций в сибирских рудниках… Я слышал, у вас внезапно возникли сложности с лицензиями. Странное совпадение, не правда ли?

Иловайский замер, и в его взгляде мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее страх.