Книга Повелитель Хаоса, страница 123 – Илья Соломенный

— Служебной необходимостью, — медленно повторил я, — Я на выезде в «Маро» чуть без рук не остался, потому что взаимодействовал с аномалией выше своего класса. В «Пассаже» меня чуть скотчем не задушили. Это не служебная необходимость?

— Это… — Глебов поёрзал в кресле, — Это, безусловно, прискорбные инциденты. Но, видите ли, как раз в связи с ними мы обязаны проявлять осторожность. Повышение класса резонанта с… нестандартной специализацией, по которой пока мало данных, — это определённый риск.

— А если бы я подал заявку через год?

— Тогда, разумеется, мы рассмотрели бы её снова! — облегчённо закивал Глебов, будто я сам подсказал ему удобный выход, — На общих основаниях, в порядке очереди. Сейчас, правда, очередь… Ну, она есть.

— Насколько большая?

— Около двух лет.

Я сжал кулаки под столом.

— То есть, получается, ещё три года? Минимум?

— Это не я придумал, Андрей Андреевич, — Глебов развёл руками, — Это нормы. Положение. Закон, если хотите. Мы все обязаны его соблюдать.

Я посмотрел на него. На влажный лоб, на бегающие глаза, на пальцы, которые теребили уголок папки на столе.

Что-то тут было не так… И я, кажется, прекрасно догадывался, что именно.

— Вадим Сергеевич, можно вопрос?

— Да, конечно.

— Если по закону практикантам квоты не положены — зачем меня вообще позвали на собеседование? Можно было просто отказать письмом. Я бы прочитал, расстроился — и сэкономил бы вам полчаса времени. А себе — поездку через полгорода.

Глебов замер.

— Это… Процедура, — сказал он, — Мы обязаны рассматривать каждую заявку индивидуально. Особенно если есть рекомендация руководителя. Поэтому приглашаем на собеседование, чтобы… э-э… лично донести до заявителя позицию отдела. Это вопрос уважения к сотруднику.

— Уважения?

— Именно так, — Глебов растянул губы в улыбке, которая получилась жалкой, — Мне очень жаль, Андрей Андреевич. Правда. Но я ничего не могу сделать.

— Понял, — сказал я и поднялся, — Спасибо за уважение, Вадим Сергеевич.

— Всего доброго! — с явным облегчением выдохнул он мне вслед, — И не расстраивайтесь! У вас ещё вся карьера впереди!

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Аккуратно, хотя хотелось шарахнуть ею так, чтобы табличка отвалилась.

Пункт четырнадцать, '#$%… Два года стажа, очередь, уважение к сотруднику…

Всё гладко, всё по закону, не подкопаешься. Вот только зачем тогда звали? «Процедура»? Да ну. Если бы с самого начала собирались отказать по пункту четырнадцать — отказали бы сразу, без всяких собеседований. Значит, когда отправляли приглашение, собирались рассматривать всерьёз.

А потом что-то изменилось.

Между вчерашним днём и сегодняшними двумя часами.

И этот Глебов… Потный, дёрганый, глаза бегают — не так ведёт себя чиновник, честно отказывающий по закону. Так ведёт себя человек, которому позвонили и сказали, что делать.

Перед глазами всплыла самодовольная физиономия Соколова на ступенях Бюро. Его улыбка. И то, как он смотрел на меня, когда я поднимался по лестнице, обсуждая с Настей свои шансы.

Он же всё слышал! Про квоту, про собеседование! И его фраза насчёт того, что не только я умею шутить…

— Сука, — только и сказал я пустому коридору.

* * *

Из Бюро я вышел злой. Насте написал коротко:

«Отказали согласно пункту четырнадцатому положения о распределении стратегических ресурсов развития».