Онлайн книга «Повелитель Хаоса»
|
Глаз осмотрел меня с ног до головы, задержался на перчатках, на лице. — Больно молодой, — вынес он вердикт, — Документы есть? Я замялся на пару секунд. Документы… Паспорт был с собой, конечно — но что паспорт? Он только скажет, что я Андрей Андреевич Рублёв, восемнадцати лет от роду. А то, что я в аномалиях что-то понимаю — нигде не написано. И рука сама полезла в карман джинсов за значком. Бронзовый шестигранник со спиралью лёг на ладонь, по ободу пробежала зелёная полоска, и над ним вспыхнула голограмма: «Андрей Рублёв, ОКР-13, практикант. 1 класс». Глаз в щели округлился. Цепочка звякнула, дверь распахнулась, и на пороге возникла сама Галина Петровна — маленькая, круглая, в цветастом халате, с бигуди под косынкой и выражением лица человека, которому наконец-то есть кому всё высказать. — Ну наконец-то! — всплеснула она руками, — Наконец-то соизволили! Два месяца! Три заявления! Я в ваше Бюро и по телефону звонила, и внучка на сайте этом вашем писала, и даже ногами ходила, на Павелецкую! А мне что? «Ваша заявка принята, ожидайте»! Ожидайте! Я уже думала, помру, пока дождусь! — Э-э-э… — протянул я. Внутри что-то неприятно царапнуло. Я прекрасно понимал, как это выглядит со стороны: сотрудник Бюро, пусть и практикант, приходит к бабушке, которая два месяца ждёт помощи от государства, и берёт с неё деньги за то, что государство и так должно было сделать бесплатно. Блин… — Давайте посмотрим вашу мебель, — вслух сказал я, решив, что с моральными терзаниями разберусь как-нибудь потом. — Проходите, проходите! Обувь снимайте, я полы только вчера мыла! Квартирка была двухкомнатной и до отказа заставленной всем, что Галина Петровна, судя по всему, копила лет пятьдесят: сервант с хрусталём, ковёр на стене, ковёр на полу, телевизор, накрытый кружевной салфеточкой, фотографии внуков в рамочках на каждой свободной поверхности. И кухня — крошечная, шесть метров, с газовой плитой, холодильником «ЗиЛ» и обеденной группой у окна. Стол и три стула. Деревянные, тёмные, явно ещё советские, на гнутых ножках. — Вот они! — Галина Петровна ткнула пальцем в мебель с таким видом, будто представляла мне подсудимых, — Вот эти вот! Как начнут иногда! Стул вот этот особенно в последнее время — скачет, скачет, будто его кто дёргает! Стол поменьше, только поскрипывает да вздрагивает. Я сначала думала — соседи сверху ремонт затеяли, так нет же! Сяду ужинать, а он подо мной — ходуном! Чуть не упала однажды! А вот вчера, представляете… Я кивал, почти не слушая, и сосредоточился. Кухня поплыла привычной рябью. Стены, плита, холодильник — всё обычное, монолитное. А вот мебель… В столешнице, прямо в древесине, едва заметно светились тонкие нити. Серебристые, с лёгким перламутровым отливом, будто мыльная плёнка на солнце. Совсем немного — пара десятков тонюсеньких волосков, свёрнутых в рыхлый клубок под самой поверхностью. Еле живые, тусклые, почти погасшие. Такой же клубок обнаружился в одном из стульев — в том, что стоял у окна. А вот в среднем стуле… Ого! Тут нитей было больше. Гораздо больше! Они сплелись в плотный, тугой узел где-то в районе сиденья и расходились от него в ножки, в спинку — и слабо пульсировали. Аномалия первого класса. Даже не первого — так, полкласса, зародыш. |