Книга Время, вперед!, страница 6 – Артём Март

Он наконец посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление, но он не очень умело попытался скрыть его. Нахмурился.

— А что еще? Зашел, взял мазь, ушел. Обычное дело.

— Абдул-Хаким говорит, что у него пропал пузырек с крысиным ядом.

Саша моргнул. Нахмурился еще сильнее.

— А я здесь при чем?

— Я не говорю, что ты его брал, — сказал я спокойно, покачав головой, — но, по моему опыту, такие штуки просто так не пропадают. Может, ты что-то видел?

Саша помолчал. Потер лоб, глаза. В очередной раз затянулся.

— Ты решил, что это я взял. Так?

— Если бы я так решил, — похолодел я голосом. — Я бы сказал тебе об этом напрямую.

— Но ты об этом спрашиваешь, — повторил он. — Ты меня спрашиваешь! А значит, так и думаешь!

— Саша…

— Ты стал другим, — покачал он головой, — ты стал подозрительным и изворотливым, Паша. Ты сильно изменился. Подозреваешь собственного брата!

— Так ты видел что-нибудь? — невозмутимо повторил я.

— Нет! Не видел! — отрезал Саша. — И ничего не брал! На кой черт он мне сдался⁈ Зачем? Чтобы потравить крыс? Или, может, ты думаешь, я кого-то отравить собрался?

Он говорил громче, чем нужно, и в его голосе звенела обида и злость.

— Саша…

— Нет, погоди, — он выставил ладонь. — Ты мне даже пистолет не доверяешь. Забрал, как у мальчишки! А ты ведь мне даже не командир! А теперь еще и в воровстве обвиняешь⁈ Отлично! Просто отлично! Что дальше? Может, меня вообще под замок посадить, чтобы я тут без тебя ничего не натворил?

Я молчал. Он развел руками:

— Я не брал твой яд! Хочешь — обыщи меня. Нет у меня ничего. Ни пистолета, ни яда. Ничего!

Он похлопал себя по карманам, по поясу — сделал это демонстративно и зло.

Я молчал, сверля его взглядом.

Саша вздохнул. Снова тронул глаза.

— Я тебе не вру, — добавил он уже тише. — И если ты мне не веришь, это твои проблемы.

Я смотрел на него. Его лицо раскраснелось, глаза блестели. Он был обижен. Искренне обижен.

И это показалось мне странным. Саша после плена в принципе вел себя необычно. И это было объяснимо. Он стал молчаливым, угрюмым, резким и необщительным.

Но в последнее время сделался к тому же еще и нервным.

Это должно что-то значить.

Мне нужно было быть аккуратным, чтобы не отвернуть его от себя еще сильнее. Чтобы он не закрылся.

И потому я решил не давить на него.

— Я не обвиняю, — сказал я. — Я спрашиваю. Это разные вещи.

— Ага, конечно, — он фыркнул. — Разные. Только звучат одинаково.

Я не ответил, заглядывая ему в глаза.

— Я могу идти? — нетерпеливо бросил Саша.

— Да. Можешь.

Он развернулся и пошел прочь — быстрым, злым шагом. Я смотрел ему вслед. Ларин и Худояров, видевшие эту сцену, переглянулись, но промолчали. Я был им благодарен.

Стоун все так же сидел на ящике. Он не сказал ни слова, только проводил Сашу взглядом и снова посмотрел на меня. Его лицо было непроницаемым.

Я остался стоять у сарая. Громила и Горохов ничего не знали о яде — я уже говорил с ними раньше, аккуратно, не называя причин. Они не брали. Саша тоже клялся, что не брал.

Абдул-Хаким мог просто потерять пузырек — он был суетлив, вечно все переставлял. Мог закатиться под стол. Все могло быть случайностью. Но что-то подсказывало мне, что это не так.

Поведение Саши буквально кричало, что нужно быть настороже.

Я потер висок. Головная боль усиливалась.