Книга Время, вперед!, страница 143 – Артём Март

Ковалев снова рассмеялся. Деланно вытянулся по струнке и сказал:

— Есть успеть до боевого расчета, товарищ лейтенант!

17 августа 1985 года. Четырнадцатая линейная застава «Шамабад»

В ленинской комнате пахло свежей мастикой для пола, типографской краской свежих газет и полиролью.

Мы со старшиной Свиридовым стояли у тумбочки в углу. На ней высился массивный полированный ящик. Черно-белый ламповый телевизор «Рекорд-В-312» в тяжелом деревянном корпусе казался настоящим памятником советской технической мысли.

Этот аппарат перенес уже три переезда и умудрялся стойко выдерживать любые сумасшедшие скачки напряжения от нашего дизель-генератора.

Старшина бережно, с гордостью погладил лакированный бок прибора.

— Лично перепаял силовой трансформатор, Саша, — похвастался Свиридов. Он с натугой повернул тугой пластиковый переключатель каналов. — Лампы новые поставил. Нашел на складе в отряде. Теперь этот прибор будет работать как новенький. Нам на радость.

Экран медленно залился спокойным серым светом. В недрах деревянного ящика послышался ровный, обнадеживающий гул.

— Антенну наладили? — спросил я, прислушиваясь к звукам за окном.

— Бойцы занимаются, — кивнул прапорщик. — Митя Луговой и Серега Котельников на крышу полезли. Шустрые парни. Быстро все сделают.

В этот самый момент наш заставский генератор во дворе натужно захлебнулся и закашлялся. Свет по всей заставе мгновенно погас. Внутри «Рекорда» раздался громкий, сочный треск короткого замыкания. Из задней перфорированной стенки позорно повалил густой, сизый дым. Запахло горелой канифолью и плавленой изоляцией.

— От сука… — выругался прапорщик Свиридов, когда в ленинской комнате стало серым-серо без света. — Опять напряжение…

Договорить он не успел.

Можно было бы подумать, что хуже уже некуда. Спустя секунду во дворе раздался жуткий, оглушительный грохот.

Мы со старшиной разом кинулись к распахнутому окну. Выглянули наружу.

Длинная шестиметровая металлическая труба, которую парни готовили под антенну, валялась на земле. Она упала со ската, расколола пополам старую деревянную лавку у курилки и теперь просто валялась в пыли, показывая нам свой покрытый ржавчиной бок.

Но это было не самое страшное. На краю крыши, отчаянно и громко матерясь, висел Митя Луговой. Он намертво вцепился руками в жестяной водосточный желоб. Парень испуганно оглядывался вниз и судорожно болтал ногами в воздухе, пытаясь нащупать опору.

Выше, на шиферном покатом скате, на четвереньках сидел Серега Котельников. Он испуганно тянулся вниз, силясь добраться до рук несчастного Лугового.

Я высунулся из окна по пояс. Осмотрел происходящее и поднял голову, глянув на вытянутое от страха и удивления лицо Мити.

— Живой, Луговой? — спросил я спокойно.

— Т-так точно, товарищ лейтенант, — сдавленно просипел Луговой.

— Чего стряслось-то?

— Да… — начал Митя, задыхаясь от страха и напряжения. Пальцы его побелели на железном, чуть деформировавшемся под весом солдата желобе. — Ветер дунул сильно. У трубы парусность большая оказалась. Она как пошла крениться вбок, меня шнуром за собой и дернула. Еле удержался.

— Ясно, — проговорил я, оценивая расстояние. — Чего не спрыгиваешь?

— Боюсь… — честно, но спокойно признался боец.

— Не боись, — ответил я спокойно. — Тут до твоих ног высоты от силы два метра. Ничего с тобой не сделается.