Книга Они были братьями. Часть 1, страница 87 – Артём Март

Вечерело. Солнце уже скрылось за горами, и в тени стало совсем прохладно. Небо, уже ставшее на востоке темно-синим, приобрело розоватый оттенок на западе.

Стоуна не было долго. Как только мы вернулись к хижине, он, грязный и все еще мокрый, ушел куда-то на весь остаток дня.

Когда американец не вернулся примерно через час, Фокс начал беспокоиться.

— Он никуда не денется, — сказал я ему тогда. — Вернется. Не боись.

Так и вышло. Хотя не было Стоуна часов, наверное, шесть. И вот, явился.

— Этот гад хотел сбежать! А под раздачу, почему-то, попал я!

— Я уж думал, ты проветришься. Успокоишься, — проговорил я, выбирая новые колышки. — А ты, вон какой обидчивый, оказывается.

Стоун нервно сложил руки на груди.

— Какого хрена ты защищаешь этих сукиных сынов! Они разгромили отряд твоего брата! Продали его в рабство… Они…

— Они пленные, — покачал головой я. — По заслугам получат, когда мы вернемся и следствие выяснит, что они действительно замешены в работорговле.

— А ты думаешь, нет? — нахально кивнул Стоун. — Думаешь, это все Мэддокс?

Я вздохнул.

— Чего ты прикопался? Иди обижайся где-нибудь в другом месте. Работать мешаешь.

Стоун фыркнул.

— Меня раздражает, что ты поверил этому Риду! Этому сукину сыну!

— Я польщен, — я подставил веретено сверла на клин. Прижал подпятником и принялся сверлить новую дыру, — не думал, что тебе так важно мое доверие.

Стоун, уже собиравшийся как-нибудь ответить на мнимый укор, которого он от меня ожидал, осекся. Взгляд его сделался растерянным. Он опустил глаза.

— Да ладно уж. Без него как-нибудь обойдусь, — пробурчал он.

— Ну и славно, — пожал я плечами безразлично.

Стоун тоже вздохнул. Потом присел рядом.

— Неужели ты не понимаешь, что они всё ещё могут быть опасны? Ударят исподтишка, пока мы не ждем.

— Ты так себя успокаиваешь, что ли? — спросил я, работая сверлом.

Сверло, с каждым движением лука, прерывисто жужжало. Железный наконечник прогрызал в податливой смолистой древесине не очень аккуратное отверстие.

— О чем ты? — нахмурился Стоун.

— Ты на них обижен. Вот о чем. Ненавидишь и хочешь мести. Гордость они твою уязвили.

— Единственное, чего я хочу — это выжить, — тряхнул он головой отрицательно. — И, к сожалению, без вас у меня ничерта не получится.

— Ну поздравляю, — пожал я плечами. — Теперь ты хочешь еще и прикончить этих двоих.

— Хуже не было бы, — буркнул он.

— Возможно. Но я советский командир. И не привык убивать тех, кто сдался добровольно.

Стоун засопел, опустив голову.

— Да вы принципиальный человек, господин Селихов, — горько усмехнулся Стоун.

— Я не господин.

— Чего? — он хмыкнул.

— Господа все в Париже сидят.

Стоун цокнул языком и покачал головой.

— Да уж…

Несколько минут мы со Стоуном слушали, как жужжит сверло.

— Этот сукин сын хотел сбежать, — снова заладил он.

— Уверен, если мы спросим его, — я снял сверло, оценил пока еще не сквозное отверстие, — он скажет, что ты хотел его убить.

— Это ложь, — похолодел Стоун голосом.

— Послушай, — глянул я на него. — Мне плевать, кто и чего там хотел. Плевать, кто лжет, а кто нет. У нас есть дела поважнее, чем разбираться со всем этим делом. Просто сейчас я скажу тебе, как будет.

— Да? — нахмурился Стоун. — И как же?

— Ты будешь держаться от них подальше. Они — от тебя. Если ты выкинешь еще что-нибудь — отвечать будешь сам. Если они выкинут что-нибудь. Отвечать тоже будешь ты.