Книга Они были братьями. Часть 1, страница 24 – Артём Март

Он был живой. Стоял передо мной. Дышал. И больше ничего не имело значения.

— Ты долго, — сказал он.

Голос у него был хриплый. Сорванный. Наверное, от дыма. А может, и нет. Я ответил не сразу. Ещё несколько мгновений просто смотрел на него, привыкая к новому облику моего брата. Смотрел на его грязное лицо. На его опалённые брови. На его руку, которой он прикрывал нижнюю часть лица от дыма.

— Я торопился, — сказал я.

И это было всё. Два слова. Но он услышал в них то, что я не мог сказать. Он кивнул.

Мы не обнялись. Не похлопали друг друга по плечам. Просто стояли. И этих нескольких мгновений было достаточно. Достаточно, чтобы я понял: он жив. Достаточно, чтобы он понял: я пришёл. Всё остальное — потом.

— Господа! — сказал кто-то и закашлялся. — Господа русские!

Голос раздался откуда-то сбоку, из-за стола. Я повернул голову.

Из-за массивного стола красного дерева, в дальнем конце кабинета, высунулся человек. Он был крупный. Грузный. Одет в дорогую, но сейчас грязную и изорванную одежду. Борода тёмная, с проседью. Лицо в крови — она текла откуда-то из-под волос, заливала лоб и щёку. Он держался обеими руками за край стола, будто боялся, что ноги его не удержат. Я сразу понял, кто передо мной, хоть никогда в жизни и не видел этого человека.

Это был работорговец Махди.

— Я могу заплатить! — заговорил он по-русски. Хорошо. Грамотно. С акцентом, но без ошибок. Потом закашлялся. Закрутил головой, пытаясь проглядеть дым. — Много денег! Очень много! Вы даже не представляете, сколько у меня золота! Я отдам всё! Всё, что захотите! Только… Только… кхе-кхе… Не убивайте… Помогите выйти отсюда.

Я посмотрел на Сашу. Саша посмотрел на меня. На Махди мы глянули почти одновременно — один короткий, одинаковый взгляд двух близнецов, в котором не было ни интереса, ни злости. Скорее лишь брезгливость. Усталая брезгливость.

Махди продолжал говорить. Слова сыпались из него, как сухой горох из старого мешка. Он предлагал золото. Потом — информацию о Карим-Паше. Потом — связи в Пакистане. Потом — что-то ещё, что я уже не слушал. Его голос слился в монотонный, далёкий шум. Как жужжание мухи за окном.

— Я не могу сейчас уйти, — проговорил Саша сдавленно и закашлялся.

— Он тебе должен? — спросил я, глядя на брата и немного помолчав.

Саша перевёл взгляд с меня на Махди. Потом обратно на меня.

— Да.

— Тогда давай быстрее.

Я остался стоять, где стоял. У двери. С автоматом в опущенных руках. Я понимал: это не моё дело. Он должен сделать всё сам. Если я вмешаюсь сейчас, если сделаю это за него, что-то в нём сломается. Что-то, что держало его все эти дни и недели. Что-то, что помогло ему выжить.

Саша двинулся к столу. Шёл тяжело. Прикрывал лицо рукавом, дым выедал ему глаза. Я видел, как он пошатывается, но не останавливается. Он был слаб. Гораздо слабее меня. Но шёл. Спина прямая. Плечи развёрнуты. Шаг хоть и шаткий, но всё ещё крепкий.

Махди видел, как Саша приближается. Его голос изменился. Сначала в нём была надежда. Он думал, что я остановлю брата. Что он сможет откупиться и в этот раз, как, видимо, откупался всегда. Что у него есть шанс.

Потом надежда исчезла, сменилась торгом. Он заговорил быстрее. Начал сыпать цифрами. Называть имена. Обещать. Потом, когда Саша подошёл вплотную и достал наган, Махди осёкся на полуслове. Глаза у него расширились. Он попятился. Упёрся спиной в стеллаж с книгами. Книги посыпались на пол.