Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 121 – Артём Март

Громила шёл справа, пригнувшись, с пулемётом наготове. Крест страховал тыл. Мальцев двигался впереди. Он командовал, но почти не говорил. Применял жесты, короткие кивки, злые взгляды, когда кто-то замедлялся.

Тишак встретил нас тишиной. И смертью.

Два тела у ворот — люди Махди. Один лежал лицом вниз, второй — на спине, раскинув руки. У второго не хватало пол-лица. Я прошёл мимо них и двинулся к сакле.

Мальцев указал Громиле и Кресту на позиции у входа, а сам шагнул следом за мной. Вначале нужно было проверить строения. Там мог кто-нибудь укрыться.

Внутри первой, носившей на себе многочисленные пулевые отверстия сакли, до которой мы добрались, было темно и душно. Здесь пахло душистым чаем, гарью от крохотного очага. И кровью. На земляном полу валялись перевёрнутые подушки, разбросанные бумаги, осколки глиняной посуды. У стены, на куче тряпья, кто-то лежал.

— Живой, — тихо сказал я и поднял автомат.

— Лежать на месте! — заорал на него Мальцев, вскинув свой АК.

Человек зашевелился. Медленно, с трудом, он поднял голову, и в полумраке блеснули его глаза. Потом он дёрнулся, попытался вскинуть пистолет, но рука его уже не слушалась. Пистолет упал на пол, глухо стукнув о землю.

Я подошёл ближе. Мужчина. Белый. Светлые короткие волосы слиплись от грязи и крови. На лице тоже кровь — запекшаяся, растрескавшаяся. Она покрывала всю нижнюю челюсть: от сильно распухшего носа до подбородка.

Одет человек был в американскую полевую форму. Вернее, в ее часть — брюки и футболку. Левая его рука безжизненно висела вдоль тела. Правая зажимала бок, где под грязной тряпкой расползалось тёмное пятно. Кровь сочилась медленно, но непрерывно.

Мальцев шагнул вперёд, отпихнул пистолет ногой в угол. Американец проводил оружие мутным взглядом и что-то прошептал. Я не разобрал слов.

— Хреновая рана, — проговорил Мальцев негромко. — Брюшная полость. Пуля ему, видать, все кишки наизнанку вывернула.

Я не ответил.

Тогда Мальцев добавил, обернувшись ко мне:

— Он не жилец.

— Вижу.

— Зараза, — Мальцев снова глянул на умирающего американца. — Я только немецкий учил… Так… Ладно…

Он опустился на колено рядом с солдатом.

— Bist du Stone? — спросил Мальцев по-немецки. — William Stone? Bist du das?

Американец перевёл на него глаза. Не ответил. Только часто, поверхностно задышал.

— Was ist hier passiert? — продолжал Мальцев, заметно напрягаясь. — Was ist hier los? Sprich mit mir!

Немецкий у него был школьный, с жёстким русским акцентом. Американец молчал. Только смотрел то на Мальцева, то на меня.

— Он не понимает, — сказал я. — И это не Стоун.

— Да? — обернулся ко мне Мальцев.

Я тоже присел рядом с раненым. Тот перевёл взгляд на меня. Глаза у него были серые, мутные от боли и потери крови, но в них ещё оставалось сознание.

— You… soldier? — спросил я, подбирая слова. — American soldier?

— На английском шпрэхаешь? — нахмурился Мальцев. — А че не сказал?

— Не мешайте, — отмахнулся я. Потом задумался, вспоминая хоть что-то на английском.

Читать я чуть-чуть умел. Пришлось освоить на низком уровне, когда в моей жизни появился интернет. А вот говорить… С этим были проблемы.

Раненый замер. Потом медленно, едва заметно кивнул.

— Where is Stone? William Stone?

При имени «Стоун» американец дёрнулся. Глаза у него расширились. Он узнал имя. Пальцы на ране сжались сильнее.