Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 111 – Артём Март

— Да, — я чуть повернул голову. Глянул на Стоуна. — Но ты тоже промолчал.

— Я не знал, кто эти люди, — сказал он, немного погодя. — Когда меня схватили, я не знал, кто они. Русские? Пакистанцы? Наёмники? Оружие советское. Но тут все ходят с советским оружием. Да и с людьми Махди они говорили на дари. Я очень удивился, когда увидел, как они их убивают. Сначала подумал — враждебная группировка. А оказалось, — он хмыкнул. — Уловка. Причем весьма умелая.

Я молчал.

— А когда понял, что к чему, — продолжил он, — когда понял, в чьи руки попал, испугался так, что подумал, сейчас в штаны наделаю.

— Ты хотел сдаться Советам.

— Но я не знаю, хотят ли советы брать меня живьем, — покачал он головой. — В последнее время все, кому я попадаюсь, недвусмысленно намекают на то, что мертвый я лучше, чем живой.

Он сглотнул. Потом уставился на мою фляжку.

— Мне бы воды…

— В фляжке нет воды.

— А что там? — нахмурился он.

— Не важно. Продолжай. А после я принесу тебе попить.

Стоун сглотнул.

— Ты как обычно, в своем репертуаре. Я б и так всё рассказал. Нет нужды шантажировать меня питьем.

— Знаю. Но не стоит сейчас привлекать к нам лишнего внимания, — проговорил я, указав взглядом на офицеров.

Он едва заметно покивал. Снова сглотнул.

— Но теперь я знаю, что вы пришли, чтобы захватить меня, а не убивать. Это многое меняет.

— Но ты всё еще не признался. Хотя можешь сделать это в любую секунду.

— Я буду молчать, — тихо проговорил Стоун.

— И в чем подвох? — глянул я на него.

Стоун засопел. В шуме воды я не слышал его дыхания. Зато увидел его. Увидел по движению приопустившихся плеч. По движению головы.

— Подвоха нет.

Я не ответил. Только поджал губы.

— Если они поймут, что ты солгал им, — продолжал Стоун, — тебя должны арестовать. А потом судить, как предателя. И ваше КГБ обязательно усмотрит в этом злой умысел. Может быть, даже свяжет с «Зерколом», если они достаточно много знают о нем. А они знают.

— Свяжет.

— Это расстрел, Селихов.

— Возможно.

Стоун еще немного помолчал. Мелко покивал.

— Там, у дороги, когда меня схватили головорезы Мэддокса… Ты рисковал жизнью, чтобы не дать меня взять. Прикинулся мной, чтобы спасти.

— Это было сделано не из добрых побуждений, Стоун.

— Я знаю. Но, веришь ты или нет, это первый достойный поступок, сделанный для меня за много-много лет. Наверное… Со времен Вьетнама. Со времен, когда у меня еще были товарищи и друзья. А не только коллеги, как в ЦРУ, — он глянул на меня. — Я верну тебе должок. Буду молчать по крайней мере до того момента, пока вы не вытащите твоего брата.

Я не ответил ему.

— Не веришь мне? — прищурился Стоун.

— Не верю, что ты молчишь только из благодарности.

Стоун как-то странно пошевелился. Отвел глаза. И больше ничего мне не сказал.

И правда, видимой причины молчать у него не было. Но он молчал. По крайней мере пока. Американец что-то скрывал. Совершенно точно скрывал.

И я должен был понять, что именно. Найти рычаги давления, чтобы он точно не проболтался. Вот только сейчас на это не было времени. Громила вот-вот вернется. А вопросы к Стоуну еще остались.

— Я же сказал, — вздохнул Стоун, — хочешь верь, хочешь нет. Но так и есть.

Я не ответил.

Он тоже замолчал. Я чувствовал, как у меня в боку глухо пульсирует рана. Оман ещё держал, но уже не так, как час назад. Сердце билось слишком часто, и каждый удар отдавался под рёбрами тугой, неприятной волной.