Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 102 – Артём Март

Хорошо, Битый. Очень хорошо.

Третий всадник прошёл ближе ко мне. Конь едва не налетел на ту самую лошадь, которую мы только что остановили. Та рванула в сторону. Всё смешалось: храп, камни, лунный блеск на мокрой шкуре. Выстрелы, ржание и топот. Кто-то заорал отборным матом.

Я выкатился из-за валуна и вскинул автомат.

Всадник заметил меня. Прицелился.

Мы выстрелили почти одновременно.

Его пули ушли в камень у моей головы. Мои попали ему куда-то в грудь. Он открыл рот, будто хотел что-то крикнуть, но из горла вышел только сиплый стон. Потом он опрокинулся назад, сполз по боку коня, исчезая за его крупом.

Четвёртый успел проскочить.

Он ушёл вниз по ущелью, свесившись с седла, чтобы отгородиться от нас телом лошади. Плащ бился у него за спиной. Мальцев выстрелил вслед, промахнулся. Громила выругался и тоже дал очередь, но поздно.

И тут впереди, там, где ущелье сужалось, коротко ударил чужой автомат.

Лошадь четвёртого всадника резко встала на дыбы. Человек, уже успевший забраться в седло, качнулся, каким-то чудом удержался, попытался развернуть животное. С другой стороны ударили ещё две очереди.

Всадник потерял конский ритм, подскочил в седле, смешно раскинув руки и ноги, и лошадь сбросила его, умчавшись дальше.

На несколько секунд всё стихло.

Только лошади храпели. Одна билась где-то впереди, скребя копытами по камню. Другая стояла возле нас, дрожа всем телом. В воздухе висел запах пороха, пыли и горячей животной крови.

— Не стрелять! — донёсся из темноты голос. — Свои!

Мальцев вскинулся первым.

— Пароль! — рявкнул он.

Сначала там помедлили. Потом из темноты донёсся чей-то голос:

— Зулумарт!

Снова стало тихо. Горохов и Фокс переглянулись.

Веденин поднялся из укрытия.

— Хазратишок! — крикнул он и поднял руку. Потом обернулся к нам. — Всё нормально. Свои. Но не расслабляемся. Сектора держать. Всем оставаться на местах.

Из тени, где сужалось ущелье, вышли люди.

Трое. Потом появились ещё двое. Причём один из этих двоих… явно был пленником.

Шли они осторожно, правильно. Один двигался первым, чуть согнувшись, с автоматом у плеча. Невысокий, жилистый, в тёмной куртке поверх снаряжения. На голове вязаная шапка, лицо узкое, скуластое, с густой, но не длинной бородой. Второй держался сбоку. Широкоплечий, с перевязанным предплечьем. Повязка была тёмная, местами уже затвердевшая от крови. Он тоже отпустил бороду. Третий нёс АК с оптическим прицелом. Лицо его почти закрывала тень, только глаза светились холодно и внимательно. Четвёртый шёл позади, ведя перед собой человека со связанными руками.

Веденин поднялся.

— Синица, — сказал он тихо.

Первый из вышедших чуть опустил автомат.

— Барс, мать твою, — ответил он таким же тихим голосом. — Чуть своих не положили.

Мальцев выдохнул. С настоящим, прямо-таки искренним облегчением.

— Живые, значит.

— Пока да, — сказал тот, кого Веденин назвал Синицей.

Голос у него был сипловатый, уставший. Говорил он так, словно не хотел тратить силы на лишние слова.

Я поднялся с земли. В боку кольнуло. Пришлось на секунду опереться ладонью о камень. Громила это заметил, шагнул было ко мне, чтобы поддержать, но я коротко качнул головой.

Вторая группа приблизилась. Я почти сразу посмотрел на человека со связанными руками.

Он был грязный, избитый, в полевой куртке, явно снятой с кого-то другого. Лицо заросло грязной бородой, осунулось, на скуле темнел большой синяк. Губа разбита. Свет луны ложился на него косо, и сначала я увидел только профиль. Нос, впалую щёку, отросшие волосы.