Книга В погоне за камнем, страница 56 – Артём Март

И финиш — круг, известкой очерченный. Там ждал «условный противник». На деле — один из бойцов какого-нибудь отделения. Задача: вступить в рукопашную и свалить любым способом. Просто, как валенок. Противники после одного-двух забегов менялись, и случалось с ними по всякому. Бывало, условный враг почти не сопротивлялся — лишь бы скорее завалили, бывало, упирался, хотел посоперничать.

Зайцев сегодня объявил соревнование между отделениями. Лучшее среднее время — дополнительный паёк.

Из восьми солдат, состоявших в двух отделениях: первом и втором стрелковых, поделившихся на команды соответствующим образом, обрадовались духу соревнования только первые. Гороховцы принялись подначивать парней из второго, шутить, покрикивать на них. Те же, в свою очередь, отмалчивались, опасливо поглядывая на ухмылявшегося Горохова. Тем не менее Зайцев быстро прикрыл этот балаган.

Правила замбой придумал такие: противники в кругу меняются после каждого забега. Если бежит боец из первого отделения — в кругу стоит боец из второго. И наоборот.

— Чтобы честно было, — пояснял он бойцам, — чтобы командный дух работал!

На брёвнах, в тени от кривенького деревца, сидели Фокс и Громила. Раненые, в бинтах, но пришли посмотреть. Фокс курил, щурился на солнце. Громила молчал, только переводил взгляд вслед бегущим солдатам.

Первое отделение — гороховцы — проходило полосу быстро, четко, без лишних движений.

Мы наблюдали, как пошел Горохов — перемахнул барьеры как заправский легкоатлет, ров перепрыгнул играючи, под колючку просочился змеёй, и в кругу, где стоял боец из второго отделения, свалил его одним движением. Коротко, жёстко, без затей.

— Не бедокурят? — спросил я, принимая журнал от замбоя.

— Нет, — цокнул Зайцев языком, потом щелкнул секундомером. Громко объявил время Горохова.

Первое стрелковое возликовало. Результат оказался ого-го. Да только я заметил, что ни Фокс, ни Громила, сидевшие на бревнах, особого восторга результату своего командира не выразили.

— Второе отделение! — объявил замбой. — Следующий, на старт! Первое — один в кольцо! Быстро-быстро!

В кольцо хотел было пойти боец с позывным Пихта, но Горохов, уже стоявший на финише, остановил его жестом. Сам остался в кругу.

Зайцев вздохнул.

— Зараза, — выругался он. — Ну щас пойдет.

— Трусить начнут, — догадался я.

— Ага. Второе и так без особого энтузиазма работает. А теперь еще и Горохов вылез покрасоваться.

— Ну убери его, — пожал я плечами.

Зайцев задумался. Помедлил немного.

— Да черт с ним. Пускай стоит, — ответил он наконец.

Очередь дошла до молодого. Того самого Казака — из новых, который с полозом задружил. Парень был необстрелянный, это по глазам видно. Когда он вышел на старт, то весь подобрался, сжался, будто перед прыжком в ледяную воду.

Зайцев свистнул, щелкнул секундомером.

Казак рванул.

Барьеры он прошёл неплохо — ноги длинные, прыгучие. Ров перемахнул чисто, даже не запнулся. Под колючку лёг, пополз. Тут у него получилось помедленнее. Локтями работал натужно, пыль глотал, но лез. Выбрался, вскочил и побежал к кругу.

А там, в кругу, стоял Горохов.

Казак на долю секунды замер. Стушевался, увидев перед собой здорового детину Горохова. И все же Казак собрал волю в кулак и ускорился.

Он влетел в круг и попытался схватить Горохова за грудки. Движение вышло вялое, неуверенное, будто он не свалить старшего сержанта хотел, а обняться с ним.