Книга На заставе "Рубиновая", страница 58 – Артём Март

— У вас тут не комплект, — равнодушно бросил Горбунов, осматривая шахматное поле боя, — Зубов, Сомов. Найдите, чем пешки заменить.

Замена нашлась достаточно быстро. Ребята покопались на полках и нашли там какую-то мелочёвку в недостающем количестве. Например, одной из моих пешек стала завалявшаяся где-то на стеллажах гильза от патрона для АК-47, а Горбунову, помимо прочего, досталась большая пуговица от чьего-то парадного кителя.

Горбунов усмехнулся, наблюдая за представшим перед нами «полным набором». Коротко, одним выдохом.

— А знаешь, Селихов? — сказал он, взглядом указывая на наши шахматы, — а есть в этом что-то эдакое… Солдатское. Я бы даже сказал, окопное.

— Надо же, товарищ майор, — я несколько ехидно улыбнулся, — пять минут назад вы обхаяли наши шахматы с ног до головы, а теперь они вам что, даже нравятся?

— Скорее… — Горбунов, внезапно, вполне серьёзно задумался, — это остаточное приятное чувство от того, что партия будет лёгкой. А вместе с ней — и дело о «самогонщиках».

— Только не ставьте шах в два хода. Давайте хоть в три, — саркастично заметил я, и замполит это явно заметил.

Он почти тут же нахмурился, поджал полные губы. Но ничего не сказал. Вместо этого лишь принялся расставлять по местам свои новые пешки — в большей степени воображаемые, но от этого они казались лишь мощнее. Его рука двигалась быстро, действовала ёмкими, экономными движениями. Он не смотрел на доску. Он смотрел на меня.

Остальные парни затихли у меня за спиной, с каким-то придыханием наблюдая за начинающейся игрой.

— Твой ход, — сказал он, откинувшись на спинку стула. Его ладони с толстыми и кривоватыми на правой руке пальцами легли на колени. Полная иллюзия расслабленности.

Но я видел, как напряглись его плечи под кителем. Как взгляд, тяжёлый и всё такой же маслянистый, замер на мне, выжидая первую ошибку. Первую слабину.

Тёплый спёртый воздух в подсобке будто бы сгустился до состояния желе. Сзади доносилось частое, неровное дыхание ребят. Пахло пылью, потом, а ещё — их страхом. Я подвинул пешку на e7-e5. Старый, добрый дебют. Никаких сюрпризов. Простой ход.

Горбунов тут же, почти не задумываясь, ответил ходом коня. Его пальцы защёлкали по краю стола грубыми ногтями.

Первые ходы прошли быстро, почти механически. Горбунов играл агрессивно, выбрасывая фигуры в центр, как десант на плацдарм. Он жертвовал пешкой, чтобы выиграть темп. Я отыгрывал, отступал, укреплял оборону. Моя игра была скучной, словно бетонная стена. Я пытался действовать так, чтобы всё выглядело будто я не стремился выиграть, а лишь оттягивал неизбежное.

— Что, в Афгане тоже в шахматы играли? — голос Горбунова прозвучал негромко, но каждое слово было отточенным шипом. — В перерывах между засадами? Или там больше в нарды рубились?

Я передвинул слона.

— В горах больше в нарды играли, — ответил я ровно, не отрывая взгляда от доски. — Правила попроще. Кости кинул — и ясно, кому везёт.

— Нарды… — протянул Горбунов, совершая размен в центре. Его ладья съела моего коня, я забрал её пешкой. Казалось, он несёт потери, но его фигуры оживали, занимая ключевые поля. — Азартная игра. На удачу. Шахматы — другое. Тут всё по уму. Как в нашей работе. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу. — А капитан Орлов, говорят, тоже любитель сложных комбинаций. Только его «доска» — намного, намного больше чем эта. И фигуры… живые.