Книга Операция "Янус-1", страница 108 – Артём Март

— Ай… да ладно, — Муха вдруг махнул рукой и собрался было уже уходить, — не бери в голову, Сань. Давай, до завтра.

— Боря, — окликнул я его, когда Муха уже собрался уйти.

Тот, уже повернувшись ко мне неширокой спиной, вдруг снова вздрогнул. Даже втянул голову в плечи.

— Чего ты хотел? — сказал я.

— Да ладно, Саш. Ничего, говорю ж. Я…

— Ты как пацан себя ведешь, — добродушно сказал я. — Здоровый лоб, командир. А мнешься, как школьник.

— Слушай, знаешь что… — Муха резко обернулся. Во взгляде его блеснуло раздражение.

Однако, заметив мою добрую улыбку, старлей вдруг замер. Замер без движения и округлил глаза. Все потому, что не было в моей улыбке ни насмешки, ни укора. Она выражала лишь то, что я на самом деле чувствовал сейчас — любопытство и желание помочь товарищу. Другу. Желание поддержать его в его беде.

Муха вздохнул.

— А… Зараза… — пробубнел он. — Прав ты, Саня. Че это я?

— Ну тогда выкладывай.

Муха приблизился. Заговорил, избегая моего взгляда.

— Короче… Короче, у меня в Алма-Ате живет сестра. Переехала сюда, когда ее муж в Афган перевелся. Он офицером был. Старшим лейтенантом.

— Был?

— Ага… — Муха с горечью сказал и засопел. — Погиб в начале войны. А она…

Внезапно старлей поднял на меня взгляд. И в его небольших, но широко раскрытых глазах я прочитал ту же самую горечь, что чувствовалась и в голосе.

— А она, — продолжал он, — она одна с ребенком осталась. Работает на текстильной фабрике. Тяжко ей одной, Саня. Очень тяжко. Родители наши на другом конце страны. В Мурманске. Да и старенькие они уже, чтобы ей помочь. Потому у нее никого, кроме меня, и нет.

Стараясь унять все еще беспокоившую его нервозность, Муха вновь достал сигарету. Закурил. Выпустил дым со странным клекотом.

— Я, когда служил на заставе, — вновь заговорил он, — я к ней нет-нет да и приезжал. Помогал, чем мог. Племянника моего, Димку, нянчал. А сейчас… Сейчас сам понимаешь. Нет возможности.

Муха на мгновение замолчал. Затянулся и выдохнул дым, не вынимая сигареты из губ. Добавил:

— Я ей писал постоянно. Да только… Только она мне не отвечает уже два месяца. Я… Короче…

Он осекся. Осекся так, будто не мог выдавить из глотки просившееся слово.

— Переживаешь? — догадался я.

— Мгм… — помедлив немного, согласился он.

— Значит, ты хочешь, чтобы я навестил ее? Так? — Я приподнял бровь.

— Ну… — Муха кашлянул. Прочистил горло. — Если тебе не сложно… Я бы хотел…

— Навещу, — я вздохнул. — А после напишу тебе, как она там.

Муха от таких моих слов будто бы снова вздрогнул. Вздрогнул и… уставился на меня не то что удивленными, а прямо-таки изумленными глазами. Казалось, он ожидал, что я стану над ним шутить. Укорять за «мягкотелость» или «перекладывание с больной головы на здоровую». Но я не стал. Лишь улыбнулся. И в улыбке этой не было ни намека на укор или насмешку. Лишь искреннее желание помочь товарищу. Поддержать его в его беде.

— Правда? — несколько удивленно спросил Муха, но потом осекся, отвел взгляд. Неловко, даже растерянно, посмотрел на меня из-под козырька. — С-спасибо, Саня.

— Нужно просто навестить? — вопросительно приподняв бровь, спросил я, видя, что Муха все еще мнется и будто бы хочет попросить меня еще о чем-то.

— Если… — Муха выдохнул так, будто бы наш с ним разговор напрочь лишил его всех сил, — если тебе не сложно, то и поговорить тоже. Ты парень с головой, Саша. А еще… Еще с душой. Умеешь слова подобрать. Не то что я…