Книга Операция "Янус-1", страница 104 – Артём Март

— Боится, — выкрикнул кто-то из погранцов, — что его без тебя обижать будут!

— Ну! — Весело, под несмелый, но нарастающий смех погранцов, подхватил другой, — как школьника, который тока-тока в новую школу перевелся.

Бойцы грянули дружным, гораздо более звонким смехом. Самсонов нахмурился и погрозил кому-то кулаком.

— Ты тут уже свой, — сказал я Самсонову.

Сержант, казалось, вздрогнул, когда услышал мой негромкий, на фоне всеобщего смеха голос. Обернулся.

— С Катта-Дувана свой, — убежденно сказал я.

— Да я не поэтому. Я…

— Знаю, что не поэтому, — перебил я Самсонова.

Сержант уставился на меня, широко раскрыв глаза.

Пусть были мы с ним плюс-минус одного возраста, однако уже давно я заметил в поведении Самсонова изменения. Изменения в голосе, в манере держаться. Даже в мимике лица. Заметил и принял их как занятные.

Всё потому, что сержант, может и не сознательно, стал мне подражать. Подражать тону голоса, подражать позе тела, даже перенимать характерные интонации, с которыми я привык выговаривать некоторые слова. Даже пресловутый офицерский тон, который я иногда использовал, когда командовал бойцами, проскакивал теперь и в приказах Самсонова своему отделению. Пусть звучал он иногда не очень убедительно, иногда даже смешно, но всё же проскакивал.

Этот новый командир, этот сержант, что поступил вместо меня командовать третьим отделением разведвзвода, нашел себе кумира. Человека, на которого старался быть похожим. И этим человеком стал я.

Возможно, Самсонов вовсе так и не думал. Возможно и не замечал того, что замечал я. Однако его реакция на новость о моем отъезде говорила сама за себя.

— Ты хороший солдат, Гриша, — улыбнулся я, а потом подался к нему и гораздо тише, так, чтобы никто в общем гуле голосов не расслышал моих слов, добавил: — хороший. И чтобы оставаться хорошим солдатом, тебе никакой Селихов под боком не нужен. Понял?

Глаза сержанта Гриши Самсонова вдруг расширились еще больше. Лицо вытянулось от изумления. Мне показалось, что в этот самый момент он понял о себе то, что я увидел уже давно. Самсонов понял, кому он стремился подражать. На кого старался походить больше всего.

Самсонов открыл рот. Открыл так, будто вот-вот что-то скажет.

— Я…

— Что тут за гай-гуй⁈ — Вдруг отодвинув полы палатки, на входе появился Муха.

Пограничники все как один затихли.

* * *

В этот самый момент где-то в Афганистане

— О, привет, старина, — проговорил Стоун, заметив копошение в гнилой соломе. — Я думал, ты уже не придешь, Джозеф.

В углу зашуршало еще громче. В тишине, которую лишь иногда прерывал глухой шум ветра, пробивавшегося сквозь крохотное окошко, Стоун отчетливо распознал едва слышимый писк.

Небольшая серая крыса выбралась из соломы, что вот уже целый месяц служила лежанкой для Уильяма.

Крыса опасливо побежала вдоль стены. Замерла, подрагивая усиком и косясь на Стоуна черным глазом.

— Ну что ты, приятель? — прошептал он, — пришел и за своей порцией? Ну погоди-погоди.

Стоун не знал, где он находится. Не знал, потому что сюда, в этот душный и сырой подвал, его бросили с обмотанными вонючей тряпкой глазами.

Местечко было тем еще: грубые шершавые стены, земляной пол, низкий глиняный потолок с большими, выпирающими буграми-перекрытиями, замазанными глиной. Одинокое, очень узкое окошко под потолком.