Книга Меж двух огней, страница 94 – Артём Март

Выругавшись матом, я пустился в погоню.

* * *

Гора встретила Стоуна совсем не гостеприимно — острыми камнями и зыбкими осыпями под ногами. Каждый шаг отзывался огненной вспышкой боли в плече, где сидела пуля, оставленная этим… русским. Кровь, липкая и тёплая, заливала руку. Рукав намок и неприятно лип к коже. Ноги гудели, сильно болели бёдра и щиколотки. Несколько раз он чуть было не свернул ногу, когда та или другая стопа попадала в скрытую в темноте щель.

Дышать было больно — тот удар в печень, казалось, она висела в теле тяжёлым свинцовым мешком, а челюсть гудела, угрожая свести скулы судорогой.

Он бежал, спотыкаясь о невидимые в темноте камни, хватая ртом разрежённый горный воздух.

Адреналин бил в голову. Казалось, все чувства просто обострились.

Сзади, метрах в тридцати, следовала погоня.

Стоун не знал, в действительности ли он слышит русского или же это лишь игра его возбуждённого воображения.

И всё же он слышал. Слышал, как русский пробирается вверх по скале, как под его тяжёлыми сапогами хрустит галька. Как из-под крепких рук срываются и мчатся вниз камни. Нет. Это был не бег, а неумолимое преследование. Будто за ним гнался не человек, а порождение этих проклятых гор — безжалостное и не знающее усталости.

«Кто ты, чёрт тебя дери? — проносилось в голове Стоуна. — Обычный солдат? Нет… Точно нет. Обученный офицер? Но он слишком молод для офицера».

В ЦРУ его учили профилю советского спецназовца — «Вымпел», «Альфа», ГРУ. Те были машинами: вышколенными, техничными, предсказуемыми в своей дисциплине. Но этот… Этот был иным. Он дрался иначе — изобретательно и хитро. Двигался иначе — экономно, но быстро, ни единого лишнего движения. Он ломал шаблоны, а Стоун ненавидел, когда ломают шаблоны.

Стоун рискнул оглянуться. Чуть было не упал, споткнувшись о скользкий сланец. Внизу, в сумраке, метнулась тень. Настойчивая, неминуемая, как судьба. Тень оказалась ближе, чем он думал.

Страх, который Уильям Стоун давно научился запирать в самом дальнем уголке своего сознания, вдруг шевельнулся.

Стоун всегда боялся смерти. Боялся и был в этом отношении честен и с собой, и с другими. Однако страх, который он почувствовал, не был страхом смерти.

Это был страх… Нет, ужас перед этим конкретным человеком. Перед его немым, абсолютным упорством. Русский не просто выполнял приказ. Он хотел достать Стоуна. Достать лично.

Ноги подкашивались. Мышцы жгла молочная кислота. Дыхание сбивалось, и Стоун понимал, что он больше не в силах бежать. Паника, острая и кислая, ударила в горло. Он заколебался, и это мгновение стоило ему всего.

Стоун обернулся.

Русский стоял в десяти метрах ниже, на небольшом ровном участке. Он не бежал, не кричал. Он просто стоял, плечи подняты от тяжёлого дыхания, но взгляд, тот самый, пронзительный взгляд, что успел заметить Стоун на его молодом лице, был сфокусирован на нём. Он поймал его. Стоун не мог видеть глаз русского в темноте и с такого расстояния. Он просто это знал. Знал и чувствовал.

Отчаяние придало Стоуну силы. Он рванул в сторону, к гигантскому валуну, сорвавшемуся когда-то с вершины.

Дрожащими пальцами Стоун вытащил «Вальтер», вытряхнул пустой магазин. Судорожно достал новый. Последние восемь патронов. Стоун вогнал его в рукоятку до щелчка, передёрнул затвор. Его звук показался Стоуну оглушительно громким в звенящей тишине.