Книга Меж двух огней, страница 67 – Артём Март

— Ну знаешь, местные особой изощренностью в таких штуках не обладают, — поморщился Муха, — подходят, мол, ишак об камень ногу сломал, помогите. Или, сын потерялся. Подсобите отыскать. А как наши подсобляют — так тут же на ловушку напарываются.

— И давно ль наши подсобляют? — спросил я хитровато.

— Да поумнели уже, — без задней мысли ответил старлей. — Уже давно так просто не ведутся.

— Вот именно, — кивнул я.

Муха нахмурился.

— Думаешь, правда? Правда у них беда?

— Не знаю. И на старуху бывает проруха.

— Даже если у них правда старик болеет — разделять взвод опасно. Нам задачу нужно выполнять.

— Ну пойдем, прогонишь, — проговорил я. — Посмотрим, что скажут.

Как обычно, я решил не делать поспешных выводов. Ситуация была в высшей степени странная. Как верно мы подметили, будь это ловушка, то слишком уж душманский замысел прямолинеен. Но и такая версия имеет место быть.

Да и то обстоятельство, что какие-то пастухи забрались так далеко в «Темняк», вызывало сомнения. Это выходит, они наплевали на слухи о «Джинне», не побоялись местных душманов и несколько суток шли сюда, за травами? Как по мне, так овчинка не стоит выделки. И если мне подобная мысль очевидна, то сугубо практичному в своих помыслах и делах крестьянину, кем, по сути, и были эти люди — тем более. Было во всей этой ситуации что-то странное. Что-то подозрительное. Я решил, что чтобы разобраться, нужно понаблюдать за афганцами. Посмотреть, как они отреагируют на отказ.

Мы с Мухой подошли к афганцам. Старлей некоторое время помолчал. Оценивающе посмотрел на обоих парней. Потом бросил им несколько слов на дари.

Один из них, тот что постарше, выдохнул. Отвернулся. Казалось, вдох его был вдохом облегчения. И это, в определенном смысле, показалось мне странным. Лицо второго, того, что помоложе, потемнело еще сильнее. Он нахмурился. И ничего не сказал.

В абсолютной тишине, под взглядами остальных пограничников, парень, звали которого Юсуф, вдруг опустился на землю.

Это его движение удивило не только Муху и пограничников, но и его собственного товарища — Касима.

Парень стянул свой видавший виды китайский кед, достал стельку. А потом и свернутую в несколько раз бумажку.

Касим вдруг прикрикнул на Юсуфа. Однако тот не отреагировал. Он поднял глаза и протянул мне грязноватую бумажку, выдернутую из ученической тетради в клеточку.

— Юсуф! — отчетливо крикнул на него Касим. Потом добавил что-то на дари, но вырывать бумажку из рук Юсуфа не решился. Побоялся пограничников.

Я аккуратно принял бумажку. Развернул. Страница была пожелтевшей, старой и оттого мягкой. А еще — исписанной от края до края.

— Здесь на русском, — шепнул я Мухе, изучая взглядом очень аккуратно выведенные буковки, — на русском языке.

— Что там? — удивился Муха.

— Цифры, даты, время, заметки. Это какой-то список, — проговорил я, а потом вчитался: — «Седьмой день, одиннадцатый месяц. Первый и третий караул — сменились сразу после фаджира». Это расписание караулов.

— Ах вы падлы, — набычился вдруг Бычка и попер на младшего, — шпионы это, за нашими шпионят!

— Отставить! — звучно приказал я.

Бычка тут же отступил. Остальные пограничники недоуменно переглянулись.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился я к Мухе, — спроси у них, что это?

— Они не знают, — покачал головой Муха, когда спросил и получил ответ. — Это дал им их старик Мирза. Сказал спрятать.