Книга Тень «Пересмешника», страница 44 – Артём Март

— Пойдём-ка со мной, мальчик. Хочу кое-что у тебя спросить.

Харим украдкой глянул вслед шурави. Тот уже достиг площади и разговаривал о чём-то с двумя другими солдатами.

Мальчишка, озадаченный словами Харима, несмело поднялся с пыльной земли.

— Пойдём-пойдём. Не бойся.

Они отошли под дувал мечети.

— А не хочешь ли ты помочь своему отцу немного? — спросил Харим.

— А… А как я могу помочь? — немного повременив, спросил мальчишка.

— Видишь в-о-о-о-н тех солдат? Советских солдат? Тех троих, что стоят у большой грузовой машины?

— Вижу.

— Очень хорошо, — Харим улыбнулся ещё добродушнее, а потом посерьёзнел. — Твой отец, насколько я знаю, должен старейшине Рахматулле-Хафизу козу. Так?

— Так, дядюшка Харим, — мальчик кивнул.

— А что если я скажу, что ты можешь оказать мне такую услугу, после которой Рахматулла-Хафиз простит твоему отцу долг? Я об этом с ним договорюсь.

Мальчик смущённо потупил взгляд. Потер грязноватое и очень смуглое предплечье своей левой руки.

— Если бы это случилось, отец наверняка бы обрадовался, — сказал мальчик.

— Обязательно обрадовался бы. Тем более, если бы узнал, что его сын сделал важное дело. Дело для джихада.

Мальчик вдруг заинтересовался. Широко распахнул глаза, уставившись на Харима, словно заворожённый.

— Дело важное. Но, видит Аллах, я щедр, — продолжал Харим. — Твоему отцу я оплачу его прощением долга, а тебе…

Харим полез за кушак и достал маленький кошелёк из бычьей кожи. Развязал его, достал несколько афгани. Протянул свою грубую ладонь с монетами мальчишке.

— Если ты согласен, возьми их. Это будет только первая часть награды. Если ты сделаешь всё как надо, я отдам тебе и вторую.

Мальчик думал недолго. Он тут же жадно сгрёб монеты себе в ладошку. Уставился на Харима.

— А какая вторая часть, дядюшка Харим?

— Нож, — улыбнулся Харим. — Настоящий нож, который я забрал с тела убитого мною шурави. И я отдам его тебе.

Глаза мальчишки тотчас же загорелись от интереса, радости и предвкушения.

— Я… Я согласен! — набрался он храбрости.

— Вот и хорошо, молодой моджахеддин. Теперь слушай, что нужно сделать.

* * *

— Извините, я опоздал, — сказал Волков, закрывая за собой дверь.

Когда мы собрались на одной из квартир агитбригады, уже вечерело.

Квартиру Миронов арендовал у одного из местных старейшин. Это были несколько комнат его большого, просторного дома, располагавшегося несколько на отшибе, на северном краю кишлака.

Здесь ночевали солдаты из взвода охраны агитотряда, но до отбоя было ещё далеко, и потому Муха смог договориться с капитаном занять её на несколько часов под предлогом опроса местных жителей. Муха, якобы, собирался выяснить, кто из жителей кишлака мог быть замешан в попытке взорвать бомбу на площади.

Миронов благосклонно согласился.

Комнаты эти были скромно обставлены. Из мебели — лишь низкие столики. Ковры на полу, топчаны и подушки у стен. Но теперь на эту «восточную классику» наложились элементы солдатского быта: у дальней стены стояли несколько ящиков со снабжением. На стоящем в центре комнаты столике покоилась рация.

Тут и там на полу солдаты устроили свои спальные места. На стене повесили оперативную карту с пометками, сделанными карандашом. В углу я заметил оставленные котелки с недоеденной кашей из полевой кухни, а также солдатский чайник и алюминиевые кружки с остывшим чаем.