Книга Тень «Пересмешника», страница 22 – Артём Март

— Сегодня днём я приходил за продуктами сюда, на площадь. Попросил у шурави два ящика овощей для меня и моего соседа многоуважаемого Гатола Амазари. Ты же знаешь старика Гатола Амазари?

Мальчик робко покивал.

— Но, к сожалению, я заговорился с моим давним другом, который приходил на базар, — вздохнул Псалай. — И забыл второй ящик. Ты не мог бы мне помочь? Принести его сюда? Я бы сходил сам, но не хочу пропустить кинофильм.

Редай, кажется, расстроился. Он тоже не хотел пропустить кино, но старшему отказать просто не мог.

— Не расстраивайся, Редай, — заметил это Псалай. — Я не останусь перед тобой в долгу. Смотри.

Псалай вынул из-за кушака небольшой складной ножик с красивой костяной рукоятью.

— Видишь? Это мой перочинный нож. Если ты принесешь мне ящик, в благодарность, я подарю тебе этот нож. Хочешь?

Глаза мальчика загорелись интересом. Он принял ножик из рук Псалая. Раскрыл недлинный, но остро заточенный клинок. Попробовал его пальцем.

— Конечно. Конечно, я помогу вам. Где этот ящик?

— Давай я тебе расскажу, — Псалай взял ножик из рук мальчика. — Он…

Псалай не успел договорить.

— Пожар! Пожар! — закричал кто-то. — В кишлаке пожар!

Он глянул вдаль. Стал искать на темном небе следы дыма. И нашёл. Пусть они почти сливались с ночью, различить их было можно. Псалай сразу понял, где горит.

На площади немедленно началась паника. Люди, сначала ничего не понимающие, быстро уяснили, в чём дело. Они засуетились, закричали. Зрители повскакивали со своих мест.

— Всем соблюдать спокойствие! — кричал какой-то долговязый офицер шурави, носивший очки. — Всем спокойно! Филимонов!

— Я! Где твое отделение? Нужно найти очаг! Кто знает, где здесь ближайший колодец⁈

Воспользовавшись тем, что мальчик замешкался, когда началась всеобщая паника, Псалай убежал с площади.

Он юркнул в подворотню, где тут же встретился с Абдулой. Абдула глубоко дышал. Пытался восстановить дыхание после быстрого бега.

— Что случилось? — спросил у него Псалай. — И правда пожар?

— П-правда, — опираясь рукой о дувал, покивал Абдула. — Его устроили наши пленные шурави… Мы попытались ворваться внутрь сарая, чтобы укротить их, и потушить огонь, но…

— Но?

— Они убили Зирака, Садо и Абдулахада в драке. Кандагари ушёл. Все, кто остался… Разбежались кто куда…

Псалай было обернулся к площади. Там кричали и суетились. Люди уже бежали на дым, к складам. Кто-то нёс вёдра и кадки для воды. Всеми руководил советский офицер.

— Что… Что нам делать, Псалай? — спросил Абдула, пребывавший в полнейшей растерянности.

Псалай выдохнул.

— Уходить, друг. Нам надо уходить.

* * *

— Зараза… — ругался Волков, передавая по цепочке очередное ведро. — Нам же потом придётся объясняться перед капитаном! Вот увидите, придётся!

— Потом, Дима… Всё потом… — просипел Муха. — Бери ведро! Передавай!

Я схватил ведро воды, что отдал мне какой-то афганец, и передал его Мухе. Тот — Волкову. И так далее.

Сейчас, борясь с единой бедой, афганцы и советские солдаты работали сообща.

Сарай быстро занялся огнём. Когда душманы ворвались внутрь, мы встретили их хорошо. Вооружились кто чем мог — ржавыми серпами, мотыгами, лопатами, мы вступили с ними в бой.

И прогнали. Когда сами выбрались из горящего сарая, остальные уже исчезли.

Муха, несмотря на тяжелую работу, оставался задумчивым. Кажется, он размышлял о лейтенанте Бледнове. И о некоем «старике», с которым он виделся.