Книга Судьба, страница 49 – Эра Агнес

Последние слова ранили ножом в сердце. Правда всегда обладает обидным привкусом боли.

— Еще я больше не хочу себя жалеть. Не могу больше испытывать жалость в отношении себя или других людей. Когда ты вчера показал мое прошлое, то я поняла, что все было сделано правильно, даже если в глазах других это выглядит иначе. В то время я не могла принять другого решения. Все сложилось так, как и должно было. Жалостью я лишь снова и снова вскрываю старые раны и не даю им затянутся до конца. Нужно подождать, чтобы на месте ран появились страшные уродливые шрамы, которые лишь со временем перестанут болеть. Они будут служить напоминанием о случившемся. Еще хочу быть честной. Больше не буду лгать себе и другим. Знаешь, вчерашний день стал для меня не просто сложным и тяжелым, но и самым важным. Как будто я осознала ценность жизни, которую не ощущала ранее. Сейчас мне действительно страшно и хочется закрыть глаза в надежде, что все это был сон. Но с другой стороны, я не хочу, чтобы он заканчивался. Думаю, это самый противоречивый и отрезвляющий момент в моей жизни.

Анна крепко сдавила мужскую ладонь и Роккель все понял без слов. Он буквально почувствовал все то, о чем она говорила. В его сердце каждое слово откликалось, возвращая к нему чувства, которые он отвергал всю свою жизнь.

Я забыл, что такое жить без обмана. Я никогда не знал, что значит любить по-настоящему. Дар. Чёртов Дар.

Зудящая боль бушевала в его голове. Роккель старательно отбрасывал ее на задний план, но она вновь и вновь возвращалась, ожесточая свою хватку.

— Я знаю, что ты все понял.

Анна чмокнула щетинистую щеку. Они молча шли дальше. Каждый старался осмыслить происходящее по-своему. Слишком многое стоило обдумать, а уже после вместе все обсудить. Они были правы, что скорость событий не совпадала со скоростью их осмысления. Внутри каждого кружил на полной скорости вихрь, который не собирался стихать.

— Осторожнее!

Роккель уберег от падания Анну на гранитные плиты. Она оступилась, не заметив выступающий камень на мостовой. Тишину разрушила тихая брань Роккеля.

— Перестань ругаться. Ничего страшного же не случилось. Роккель, знай, что тебе крайне повезло. Насколько неуклюжего человека, как я, нужно было еще поискать.

— Что ж, похоже, я сорвал джекпот.

— А теперь повтори это без сарказма.

Роккель откашлялся и хорошо поставленным голосом сказал:

— Ты моя самая большая и единственная любовь. Прожив в десятки раз больше, чем следовало, я ни разу не встретил такого же прекрасного человека, как ты.

— Звучит даже правдивее, чем это есть на самом деле. Люблю тебя.

Их слова были истинным отражением чувств, которые они испытывали в отношении друг друга. Ни капли лжи. Только любовь. Это была священная связь, появившаяся за долго до их встречи.

Они подошли к Троицкому мосту. Анна тяжело вздохнула, осознав, что они прошли только половину пути.

— Ты устала?

Роккель предложил доехать на трамвае, который подъезжал к остановке. Не раздумывая, Анна согласилась, и они забрались внутрь. В трамвае было невероятно душно из-за не работающего кондиционера.

— Это все равно лучше, чем идти пешком, — пробубнила Анна.

Роккель открыл верхнее окно нараспашку, но это никак не изменило ситуацию. Они сели на два освободившихся места. Анна уместилась на сиденье ближе к окну. Вид из окна напоминал киноленту с филигранным освещением, создающим невероятные объемы, где каждый сантиметр теней был выверен до идеала. Заячий остров сиял в лучах солнца, бликуя свет от купола центральной башни на гладь синей воды.