Книга Академия Дракхана. Любовь против тьмы, страница 63 – Людмила Черныш

Виолетта попыталась вырваться, закричать, позвать на помощь, но из ее горла вырвался лишь слабый стон. Она почувствовала, как пространство вокруг них начинает с треском рваться, словно старая ткань. Стены библиотеки поплыли, превращаясь в неразличимые серые пятна. Тьма, густая, маслянистая и живая, начала стремительно подниматься от пола, заглатывая их обоих. Магия Мансалиуса пульсировала в унисон с ее собственным сердцем, подтверждая страшную истину, что он уже стал частью ее сущности.

Последнее, что она запомнила, это жуткий, пронзительный смех, от которого содрогнулась сама академия. Это был смех существа, которое наконец-то поймало свою самую ценную добычу. Смех одержимого безумца, который не остановится ни перед чем, чтобы удержать то, что считает своим. Тьма сомкнулась над ними окончательно, унося Виолетту в неизвестность, прочь от академии, прочь от последних крох надежды, в самое сердце кошмара.

Пространство за ними схлопнулось с оглушительным звуком, оставив в библиотеке лишь раскрытую книгу, страницы которой на глазах начали обугливаться и превращаться в черный пепел, стирая правду о Мансалиусе навсегда. Виолетта больше не чувствовала холода или страха, только пустоту, которая медленно заполняла ее разум, готовя к новой, страшной роли.

Тьма, вышвырнувшая их из библиотеки, рассеялась не сразу. Виолетта еще несколько секунд чувствовала, как ее сознание вращается в бешеном ритме, а легкие горят от нехватки воздуха. Но когда зрение прояснилось, она не увидела привычных каменных стен академии или уютного полумрака своей комнаты.

Она стояла посреди огромного зала, который казался высеченным из цельного куска камня. Под ногами расстилался пол, настолько гладкий и черный, что в нем отражалось бездонное небо, лишенное облаков. Но самое страшное было за окнами.

Там не было гор, лесов или города. Вместо привычного пейзажа за панорамными стеклами расстилалось бесконечное пространство, заполненное плывущими сферами. Это были сотни, тысячи миров, светящихся разными цветами от нежно-голубого до ядовито-пурпурного.

Макс стоял рядом. Здесь, в этом странном месте, его аура изменилась. Она больше не была скрытой или мягкой, она давила на плечи Виолетты всей тяжестью вселенной. Парень медленно поднял руку, и одна из далеких сфер, повинуясь легкому движению его длинных пальцев, внезапно приблизилась, увеличившись в размерах. Еще один жест и мир отлетел в сторону, становясь крохотной точкой. Он управлял реальностями так, словно перебирал четки.

— Добро пожаловать домой, Виолетта, — его голос прозвучал гулко, отражаясь от невидимых сводов. — Это мой замок. Место, где время лишь слово, а вселенные, это игрушки у меня на ладони.

Виолетта не могла пошевелиться. Ее охватил парализующий холод, который не имел отношения к температуре воздуха. Она смотрела на его профиль, на белоснежные волосы, которые теперь слабо светились, и видела в нем не друга и даже не врага, а нечто запредельное, лишенное человеческой морали.

— Зачем ты притащил меня сюда? — прошептала она, и ее голос задрожал. — Ты обещал мне защиту, Макс. Или Мансалиус… как мне тебя теперь называть?

Он не ответил сразу. Вместо этого он плавно подошел к ней со спины и, прежде чем она успела отпрянуть, обхватил ее за талию одной рукой, властно прижимая к своему телу. Виолетта замерла, чувствуя, как его дыхание касается ее уха. Его ладонь на ее животе была горячей, почти обжигающей, контрастируя с ледяной атмосферой зала.