Книга Академия Дракхана. Любовь против тьмы, страница 56 – Людмила Черныш

Виталион, не отрывая взгляда от девушки, вдруг заговорил. Его голос больше не был рычащим или холодным. В нем слышалось глубокое, искреннее замешательство человека, который внезапно обнаружил, что вся его нынешняя реальность, лишь тонкая корка льда над бездной правды.

— Что вообще произошло в прошлом? — спросил он, обращаясь скорее к пустоте, чем к Максу. — Я ничего не помню. В моей голове только холод и приказы тьмы. Но когда я держу ее… когда я чувствую ее запах… кажется, будто я совершил величайшее преступление в истории, забыв ее. Я желаю вспомнить. Расскажи мне все.

Макс замер, стоя спиной к ним. Он понимал, что этот вопрос, начало конца его идеальной легенды. Но в этой пещере, под сводами, все еще дрожащими от магии истинных, ложь больше не имела той силы, что прежде.

Сырой воздух пещеры, казалось застыл, превратившись в вязкую субстанцию, сквозь которую было трудно дышать. Макс замер, уставившись в неровную каменную стену, испещренную трещинами. В его голове шел лихорадочный подсчет. Он мог солгать, мог придумать очередную искусную легенду, которая еще сильнее очернила бы Виталиона в глазах Виолетты, когда та придет в себя.

Но здесь, в этом месте, пропитанном искрами истинной связи, ложь ощущалась как фальшивая нота в идеальной симфонии. Она резала слух. К тому же, Виталион, даже поглощенный тьмой, начинал прозревать, и столкновение двух истин могло разрушить все, что Макс так бережно выстраивал.

Он заговорил, не оборачиваясь. Так было проще. Ему не нужно было видеть, как тонкие пальцы Виолетты судорожно сжимают рукав формы Виталиона, как ее голова покоится на плече врага, и как жизнь медленно, капля за каплей, возвращается в ее тело от этого грешного тепла.

— Правда в том, что ты сам вычеркнул ее из бытия, — голос Макса прозвучал глухо, отражаясь от сводов пещеры низким гулом. — Ты предал ее в тот самый миг, когда позволил тьме занять трон в своем сердце. Чтобы сила не досталась твоему брату, чтобы стать абсолютным владыкой, ты выбрал путь тени. Но свет Виолетты мешал этой трансформации. Она была твоей совестью, твоим якорем, и ты... ты просто избавился от нее.

Макс медленно повернулся, и его взгляд, холодный и пронзительный, впился в лицо Виталиона. Дракон слушал не шевелясь, его дыхание было тяжелым, а фиолетовые искры вокруг них с Виолеттой начали меркнуть, уступая место серому мареву сомнений.

— Ты стер память о ней всему миру, — продолжал Макс, делая шаг вперед. Каждое его слово падало как тяжелый молот. — Ты выжег упоминания о ней из всех студентов, из умов профессоров и друзей. А саму девушку ты выбросил в мир обычных людей. Туда, где магия, живущая в ее крови, не имела выхода. Она медленно умирала там. Ее собственная суть уничтожала ее изнутри, потому что в том сером мире нет места для таких, как она. Я почувствовал ее агонию. Я стал ее якорем в пустоте, где у нее не было ни единого шанса на жизнь. Пока ты упивался своей новой мощью здесь, она замерзала в одиночестве там.

Виталион судорожно вздохнул, его хватка на плечах Виолетты стала почти болезненной. В его глазах, затянутых дымкой, промелькнула тень невыносимой муки. Но тьма тут же огрызнулась, заставляя его лицо снова превратиться в маску безразличия.