Книга Академия Дракхана. Любовь против тьмы, страница 28 – Людмила Черныш

— Ты лжец, Макс! — прошептала она, отступая. — Ты просто хотел показать ему, что я твоя. Тебе плевать на мои чувства!

Виолетта вырвалась из его объятий, когда он попытался снова коснуться ее руки, и, не разбирая дороги, бросилась бежать в сторону академии. Слезы застилали ей зрение, обжигая щеки. Она чувствовала себя преданной дважды, тем, кто ее забыл, и тем, кто обещал защитить, но в итоге использовал как оружие в своей игре.

Макс остался стоять на аллее. Он смотрел ей в спину, и его кулаки были сжаты так крепко, что кости белели под кожей.

— Виталион собирался причинить тебе вред, — тихо, почти беззвучно проговорил он ей вслед, зная, что она не слышит. — Его тьма уже тянулась к твоему горлу, она хотела выпить твою жизнь, потому что не узнавала тебя. Я снова спас тебя, Виолетта... Но ты, как и всегда, ненавидишь именно меня за то, что я не даю тебе погибнуть.

Он поднял голову и посмотрел на хмурое небо. Воздух вокруг него задрожал, и на мгновение его истинная, пугающая аура проступила сквозь человеческий облик, заставляя птиц в парке в ужасе замолчать. Он знал, что игра становится все опаснее, и что с каждым таким шагом он все больше отдаляет ее от себя, но по-другому он просто не умел. Чтобы спасти розу, он был готов вырвать ее с корнем из той земли, которую она считала родной.

Виолетта бежала по коридорам академии, не разбирая дороги. Стены, украшенные древними гобеленами, сливались в серую полосу, а стук ее каблуков по каменным плитам отдавался в ушах набатом. Она взлетала по крутым ступеням на свой изолированный этаж, задыхаясь не столько от быстрого бега, сколько от удушающего чувства предательства, которое комом застряло в горле.

Ворвавшись в свою новую, неоправданно роскошную комнату, она с силой захлопнула тяжелую дубовую дверь и прислонилась к ней спиной. Силы мгновенно покинули ее, и девушка медленно сползла вниз, оседая на дорогой ковер. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала в парке под пристальным взглядом Макса, теперь градом катились по щекам, оставляя влажные дорожки.

Ее губы все еще горели. Поцелуй Макса, властный, собственнический и клеймящий, ощущался как ожог. Но больнее всего было воспоминание о Виталионе. Он все видел. Он стоял там, в нескольких шагах, и в его глазах, подернутых пеленой тьмы, на мгновение отразилось нечто такое, что Виолетта приняла за узнавание. А в следующую секунду Макс просто перечеркнул этот шанс, выставив ее перед бывшим возлюбленным как свою законную добычу.

— Как он мог… — прошептала она, закрывая лицо руками. — Он же обещал.

Она понимала, что Виталион, даже если его сознание пробьется сквозь морок тьмы, никогда не простит ей увиденного. В его мире, в мире истинных пар, такая близость с другим была равносильна окончательному разрыву. Виолетта и сама не могла себя простить. Она чувствовала себя грязной, использованной в чьей-то чужой, пугающей игре.

В памяти всплыли слова Макса о том, что Виталион собирался причинить ей вред. Она вспомнила ту тяжелую, удушливую магию, которая клубилась вокруг него в парке. Действительно ли тьма внутри него почувствовала угрозу и желала ее устранить? Или это было лишь очередное искусное оправдание Макса, чтобы оправдать свою выходку? Теперь она не знала, кому верить. Каждый из них тянул ее в свою сторону, и в этой борьбе ее собственная воля таяла, как воск.