Книга Эффект Годзиллы, страница 75 – Елена Логунова

Очень плохие манеры продемонстрировала, но ожидаемого крика: «Ой-вей, таки к нам пришли с погромом!» — не услышала.

На всякий случай позвонила на Иркин номер со своего телефона (вдруг Борин аппарат неисправен и не посылает сигнал куда надо), но тишина за дверью не нарушилась.

— Открывай. — Я отошла на шаг, пропуская Борю со связкой к замкам.

Он привычно побренчал ключами и распахнул дверь:

— Ира, это я, Боря!

— Это мы! — крикнула я на пару децибел погромче и сразу вошла, отпихнув замешкавшегося на пороге товарища.

В кухне было темно, в комнате светился работающий в беззвучном режиме телевизор. Ирка в розовом домашнем костюме с миленьким принтом в виде черных следов кошачьих лапок спала на диване полулежа-полусидя. Поза была неудобной, подруга завалилась на бок, уткнувшись в валик мягкого подлокотника, поэтому лица ее я не увидела и не успокоилась, а еще больше встревожилась: вдруг она не дышит?!

— Она дышит? — заглянув в комнату из прихожей, спросил Боря из-за моей спины.

Телепатия, не иначе!

— Еще как дышит! — Я крайне бережно разлучила лицо подруги с подлокотником, и ее похрапывание, до того момента приглушенное диванной обивкой, сделалось громким и духоподъемным, как парадный марш в исполнении военного оркестра.

— Отлично, тогда я заберу свои лыжи? — Боря на цыпочках прокрался на балкон, но там соблюсти режим тишины не смог, что-то обрушил (по звуку — лыжи вместе с трамплином) и забормотал извинения.

Но кому они были нужны?

Уж точно не хозяйке дома.

Она дернулась и заворочалась, напомнив мне Волькину роборыбу, только без бортовых огней. Слабой заменой иллюминации распахнулись бессмысленные голубые глаза.

— Проснулась, спящая красавица! — с минимумом сочувствия и максимумом злорадного удовлетворения констатировала я.

А пробудившаяся красавица моргнула, испуганно вжалась спиной в диван и с подозрением спросила меня:

— Вы кто? Я где? Что происходит?

Хотела бы и я это знать!

* * *

— Очень, очень интересно! — повторял профессор Громыцкий, потирая сухие ладони и исподтишка поглядывая на Мару.

Мы сидели перед ним втроем: я, тетя Ида и Мара, все унылые и встревоженные — в отличие от приятно возбужденного профессора.

— Состав почти такой же, пропорции несколько иные, а результат, как я вижу, практически аналогичный. А вам и на этот раз неизвестно, когда и как пострадавшая подверглась воздействию?

Мара помотала головой, тетушка развела руками. Я молча понурилась.

Стыдно было сознавать, что я упустила момент, когда моя лучшая подруга попала в беду. Как развлекаться и веселиться, так я рядом, а как сходиться в рукопашной с преступником, так меня нет!

Впрочем, ни внешний вид подруги, когда мы с Борей обнаружили ее спящей на диване, ни обстановка в квартире версию о рукопашной не подтверждали. Если бы Ирина свет Иннокентьевна, богатырша земли Русской, и впрямь сошлась в бескомпромиссном поединке с каким угодно противником (вплоть до Халка), на поле брани валялись бы предметы быта и обломки мебели, а среди них — этот самый противник. Прекрасно зная свою подругу, я уверенно ставила на нее: злодей не уцелел бы. Может, и вышел бы из битвы живым, но уж точно не невредимым. Да и на самой Ирке боестолкновение как-то отразилось бы.

Значит, никакого боя не было.

А что же было?