Книга Призраки Пянджа, страница 53 – Артём Март

Растение сорвали так, чтобы на основании стебля почти не осталось этих пятен. Да только Джамиль, видимо, нервничал. А может быть, торопился. Потому сорвал этот стебель так, что пятнышко осталось.

— Саша? — позвал меня Марджара.

Я поправил автомат, лежавший под коленом, обернувшись к нему на мгновение, бросил:

— Успеем. Жди.

А потом глянул на побледневшего, словно смерть, Джамиля, дрожавшими пальцами державшего сухую веточку можжевельника.

Когда я сорвал лист тысячелистника со стебля и растёр его в пальцах, мне показалось, пастушонок сейчас упадёт в обморок от страха.

Я поднёс зелёные от сока пальцы к носу. Но прежде чем понюхал, уже понял, что сейчас случилось.

«Пахнет трупной плесенью. А ещё смертью. Как тогда. В тех горах» — промелькнуло у меня в голове, когда старые воспоминания из прошлой жизни наполнили память.

— Это болеголов, — сказал я сухо, растирая быстро высохший сок растения в пальцах.

Марджара ничего не сказал. Мартынов нахмурился. Вопросительно кивнул и бросил:

— Что?

— Болеголов. Ядовитое растение, которое легко можно спутать с тысячелистником.

В глазах Мартынова блеснула злоба. Он обернулся к мальчишке так резко, что тот аж вздрогнул.

— Значит, отравить Молчуна хотел? — прошипел Мартынов и медленно пошел к Джамилю.

Пастушонок, сидевший у костра, принялся испуганно отползать от старшего сержанта.

— Мы, значит, эту суку снайперскую ловили, потом вязали… Я, чтоб его поймать, по харе получил, а ты его убить решил, паскуда⁈

Мальчик торопливо и испуганно забормотал что-то на киргизском. По интонации я понял, что он оправдывался.

Когда Мартынов закатил рукав на правой руке, я поднялся, схватил его за одежду.

— Тихо ты, не горячись.

— Что значит тихо⁈ — обернулся Мартынов. — Что значит тихо, Саша⁈ Ты видал, че он делает! Он хотел отравить нарушителя госграницы! А мы его что, зря ловили⁈

Мартынов было дернул плечом, чтобы высвободиться из моей хватки, но я не отпустил, только дернул его сильнее, заставив тем самым обернуться.

Наши взгляды — злобный Мартыновский и холодный мой — встретились.

— Сейчас нет места эмоциям, Витя, — сказал я спокойно.

— Его, небось, Молчун мучал, пока тот его по горам водил, вот пастух и решил счеты свести! А что, если он и нам в жратву чего-нибудь подсыпет? Травки какой-нибудь!

Я отпустил Мартынова. Под ледяным взглядом Марджары собрал все травы, что они принесли, и пошел к обрыву.

О болеголове я знал, но велик был шанс, что в этой охапке есть и другие ядовитые травы, о которых я просто не подозревал.

Тогда я выкинул всю траву в пропасть.

— Это ты погорячился, Саша, — сказал Марджара спокойным тоном. — Мальчик мог просто ошибиться. У него могло недостать опыта в таких делах. Вот и все.

— А чего ж тогда соглашался⁈ — крикнул Мартынов Марджаре.

Марджара спокойно, и даже как-то медленно, повернулся к Мартынову. Кратко бросил:

— Он боялся.

Я понимал, что Марджара лжет.

Этот Хусейн был хитрым как змея и вертким как морской гад. Он всё же как-то умудрился подговорить мальчишку отравить Молчуна.

План был блестящим.

Марджара понимал, что мы с Мартыновым вряд ли разбираемся в местных лечебных растениях. Вот он и приказал мальчишке принести ядовитый болеголов, который так легко спутать с тысячелистником.

Джамиль сделал бы из него какую-нибудь припарку — и приморил Молчуна. И вряд ли бы кто-то стал разбираться в том, умер ли снайпер от ран или же от яда. Ни свидетелей, ни улик. И Марджара тут остался бы непричем — и врага уничтожил, и остался чист перед советскими спецслужбами.