Книга Призраки Пянджа, страница 25 – Артём Март

— Держи так. Ага, — сказал Гамгадзе Расулу и встал, чтобы поискать, из чего сделать Алиму шину на руку. Потом крикнул нам: — Лучше б сдох! Он, падла такая, мою Платвичку застрелил! А очень мне, понимаешь, лошадь эта нравилась! Умная была! Добрая. Жалко её!

— Зубаира так просто не убить, — внезапно для всех подал голос пленный лазутчик.

Мы с Мартыновым, стоя над ним, глянули на всё ещё сидевшего под камнем задержанного.

Тот медленно поднял голову. Посмотрел на меня сквозь свои тёмные очки.

— Он высокий профессионал. Обучение проходил у американских советников ещё до войны, — сказал лазутчик в очках.

— Хайло своё брехливое закрой, — пробурчал ему Мартынов. — Говорить на заставе будешь. И то, когда тебе разрешат, вражина. А до того — молчи в тряпочку.

Мартынов пнул полный камней халат лазутчика, мешком лежащий рядом.

— Вытряхивай и одевайся. Не хватало, что б ты ночью ещё пневмонию на холоде подхватил и сдох. Зря из-за тебя что ли шкуру подставляли? А мы теперь пешие. Нам дорога долгая предстоит.

Мы двигались пешими по ущелью, где я оставил Огонька. На единственную лошадь, оставшуюся у наряда, усадили Алима.

Лазутчик шёл первым, под конвоем Мартынова. А вот Расула под конвоем вести не стали. Даже рук ему не связали. Он свободно шёл за моей спиной, перед Гамгадзе.

— Вот значит как. Передатчики раскладывают, — задумчиво пробурчал Мартынов, когда я рассказал ему всё, что произошло после того, как они отправились дальше по тропе и оставили нас у пещеры.

При слове «передатчики» лазутчик замедлил шаг. Едва заметно повернул голову.

Мартынов рассказал мне, что при нём не было оружия и никаких документов. Что назвался он капитаном Надимом Хусейном. Однако подробностей о себе выдавать не спешил. Сказал, раз уж взяли, говорить будет только с начальством. Нам — ни слова больше о себе не проронит.

Мартынов и не настаивал. Лазутчик был спокойным, и, казалось, даже не думал сопротивляться.

— Значит, ты остальных отправил на заставу, — сказал Мартынов. — А тот, молодой пастух, который вовсе и не пастух — он всё? Помер?

— Попытался убить нас, но погиб сам, — кивнул я. — В пропасть упал.

— Вот падла такая, — плюнул Мартынов и толкнул в плечо Надима. — Ну ничего, сука очкастая. Ты нам всё расскажешь — и зачем вам эти камни-маяки, и кто твои дружки будут.

Надим пошатнулся на ногах, но даже не обернулся.

— Кстати, я тебе рассказывал, как мы этих двоих взяли? — хмыкнул Мартынов недобро.

— Да когда бы?

Он вздохнул, наполняя лёгкие разрежённым воздухом. Начал:

— Идём мы, значит, дозором. Идём спокойно. Всё нормально, никаких проблем. И тут на тебе! Выпрыгивает дед какой-то из ущелья, что справа от тропы протянулось. Руками машет.

Ну мы, значит, все опешили, за автоматы похватались. А дед и кричит:

— Стойте! Не стреляйте! У меня тут дух! Гамгадзе ему: че? Какой дух? А Алим: так от него козами воняет. Я отсюда чую. Вот тебе и дух! Старик тогда тюбетейку стянул, сорвал бороду, ну мы — хоть стой, хоть падай. Хорошо — в седлах были. Никакой это не старик оказался. Расул, вон.

Мартынов кивнул назад, туда, где шёл старший сын Айдарбека.

— Ну он нам и говорит, — продолжал старший сержант, — я, мол, заметил вас ещё на той стороне ущелья. Увидел, как идёте. Ну вот и завёл врага, которого вёл в горы, в низину, между скал. А потом сбежал от него.