Книга Призраки Пянджа, страница 113 – Артём Март

Я глянул на Саакяна. Бывший «старший» пытался выловить взгляд Тенька или Чифира. Те старательно прятали от него взгляд. Саакян давил на них своей молчаливой угрозой.

Я приблизился к Арсену. Сел рядом с ним на корточки.

— И чего ты добиться хочешь? Этих запугать? Поздно запугивать.

Саакян уставился на меня исподлобья. Искривил смуглые, обветренные губы в неприятном изгибе.

— Можно водички, товарищ сержант. В горле пересохло, — сказал он хрипловато.

Я усмехнулся. Ничего не ответив ему, встал.

— Витя, оттяни эту падлу лицом к стене, чтоб ни на кого не зыркал.

Мартынов молча поднялся с кирпича. Приблизился к Саакяну и взял его под мышки.

— Кончай зыркать, контра. Нечего тебе тут высматривать, — сказал он зло, но буднично, а потом оттянул армянина к стене и уложил головой прямо к ней.

— Тенёк стукач! — внезапно закричал Чифир, наблюдая за тем, как Арсена оттягивают к стенке, — стукач и падла! Выдал нас всех ряженым! Никакое это не КГБ! Срочники какие-то занюханные!

Когда я медленно направился к Чифиру, лицо его исказилось настоящей гримасой страха.

— Чего раскричался? — сказал я спокойным, ровным тоном.

Чифир уставился на меня широко раскрытыми глазами. Он приоткрыл вымазанный пылью рот и обнажил желтоватые зубы. Обнажил так, будто бы хотел что-то сказать. И тем не менее не сказал.

Чифир только испуганно покачал головой. Тогда я молча пнул его по печени. Пнул не сильно, едва коснулся. Но даже этот мой удар заставил Чифира сжаться всем телом. Скрючиться во что-то, напоминающее позу эмбриона.

— Лежать смирно, — приказал я.

Чифир через боль улёгся в прежнее положение. Я опустился к нему.

— Рот разевать не надо. Панику и провокации я не потерплю. Понятно?

— Д-да… — хрипловатым от боли голосом ответил Чифир. Тогда я встал.

— Ну и хорошо, — проговорил я спокойно.

Пара жёлтых милицейских УАЗиков стояли у склада и поблёскивали мигалками. На площадке, что протянулась между корпусами сараев, стояла шишига, прибывшая из отряда. Всех задержанных уже давно посадили внутрь её кузова, приставили конвой.

В здании старого сарая работали особисты и милиция.

— М-да… — вздохнул Таран, наблюдая за следственными действиями издали, — не на минуту вас нельзя одних оставить.

Мы все стояли чуть поодаль вместе с офицерами. Таран был рядом. Он скрестил руки на груди и сделал очень кислое лицо. По правое его плечо хмурился Ковалёв.

Когда явились наши офицеры, ожидаемо, сначала оба они были в настоящем гневе. Не совсем понимали, как себя вести. Тем не менее, когда Мартынов доложил Тарану обстановку, начальник заставы тут же сменил гнев на милость. Вернее, не так. Он сменил гнев на «оперативную ясность». Тут же, сходу, вник в происходящее и принялся командовать дальнейшими оперативными мероприятиями. По крайней мере до прибытия милиции и особистов.

Ковалёв же был, как всегда, в своём репертуаре. Он попытался было «навести порядок» и передать задержанных милиции. Тогда Таран отвел его в сторонку и перекинулся с замом по бою несколькими словами. После этого Ковалёв поумерил свой пыл, однако стал мрачным, как грозовая туча.

— Значит, — продолжал Таран, обращаясь к нам, — нашли зацепки и решили самостоятельно вести оперативную работу?

Пограничники принялись переглядываться. Кажется, никто из них не решался заговорить с Тараном. Тогда инициативу взял я. Всё же именно я втянул остальных бойцов в заварушку.