Книга Шпионские игры, страница 70 – Артём Март

— Смерть от такой пахлаван… Такой уважаемый воин… — Нафтали снова не договорил. С трудом отвернулся и сплюнул кровавый сгусток на собственное плечо. — Тоже честь. Но я хочу просить… Ханджари ман… бигир… Мой нож…

Он указал взглядом на свой изогнутый нож, что остался у него за поясом. Черные ножны выпачкались в крови душмана. Кровь успела впитаться, остаться в царапинах и прожилках некогда отшлифованной чуть не до блеска кожи.

— Это… хороший нож… — продолжал Нафтали. — Шайтан брать его. Он достойный.

Я задумался. Жест Нафтали оказался для меня неожиданностью. По поверью душманов, вместе с ножом побежденного врага к воину переходит и воинская доблесть прошлого владельца. Откажись я — это станет настоящим оскорблением для Нафтали. Это будет значить, что честь и доблесть командира «Аистов» исчезнет вместе с его телом. Будет съедена шакалами после смерти. Склевана коршунами и вороньем.

Ну что ж? Я всегда уважал смерть.

«Пусть уйдет спокойно», — подумал я.

С этой мыслью я потянулся за ножом. Аккуратно вынул его из-за пояса Нафтали. Каждое мое движение причиняло душману боль, но он терпел. Лишь прикрывал глаза и стискивал зубы.

Когда я закончил и отложил нож, то привстал на одно колено. А потом взял свой штык-нож лезвием к себе в качестве жеста доверия.

Пусть Нафтали был свирепым воином в прошлом, но сегодня, в решающий момент, он сдержал свое слово. Не предал меня. И за это заслуживает уважения.

Когда я положил свободную руку ему на плечо, Нафтали кивнул. Потом с трудом отвел голову так, чтобы открыть мне место для последнего удара.

— Аллаху акбар… — проговорил Нафтали напоследок.

А потом я вонзил нож ему в основание шеи.

Нафтали умер быстро. Маленькие его глаза так и остались открытыми. Отсутствующий взгляд навсегда устремился к небу.

Я аккуратно закрыл ему веки пальцами. Встал.

Кровь из шеи умершего гиганта полилась на песок. Растеклась необычным образом — узором, напомнившим мне крыло аиста.

* * *

Саид Абади мучился от боли.

Когда малочисленные силы советского спецназа разгромили «Аистов» у мечети, женщине с девочкой, спасенным советским бойцам, а также Искандарову разрешили остаться на верхних этажах мечети. А вот Абади такой привилегии не удостоился.

Его отвели обратно в подвал.

Подвал мечети был достаточно просторен. Каменные стены и сводчатый потолок покрывали остатки глиняной штукатурки. На полу лежало какое-то тряпье, осколки и крошки все той же штукатурки.

Единственным источником относительно нормального света служила маленькая коптилка, сделанная русскими из банки с найденным тут же жиром и тряпки. Тени от ее тускловатого света дрожали на стенах, открывая взгляду немногочисленные все еще сохранившиеся на них надписи на арабском языке.

Под потолком, конечно, было еще маленькое решетчатое окно, но его сложно было назвать источником света. Свет, что сквозь него пробивался, оказался тусклым и пыльным под влиянием бушующей за стенами пылевой бури. Он падал на пол, к ногам Абади, и казался пакистанскому шпиону похожим на жуткий кровавый след.

Да и свежего воздуха из окна поступало мало. В подвале воняло затхлостью. Запах этот перемешивался с каким-то другим, сладковатым, и не менее мерзким. Абади решил, что возможно где-то сдохла крыса. Этот сумасшедший коктейль разбавлял едва уловимый аромат тмина. Вероятно, когда-то здесь хранили специи.