Книга Охота на «Черный аист», страница 75 – Артём Март

Хотя судя по его самодовольному взгляду, сам Рюмшин считал, что выступил прямо-таки мастерски. Ну, пусть считает. Как говорится, «чем бы дитя ни тешилось».

— В таком случае я свободен, товарищ капитан?

— Свободен, — расплылся в улыбке Рюмшин. — Иди, боец. У тебя там борщ стынет.

Однако с возвращением в столовую я повременил. Все потому, что увидел, как по коридору на выход идет Шарипов.

— Здравия желаю, Саша, — выходя на сходни, сказал он так, будто последнего нашего с ним разговора и не существовало вовсе.

— Здравия желаю, — поддержал я его тон, — уезжаете, Хаким Булатович?

— Уезжаем.

Шарипов смерил нас с Рюмшиным взглядом. Спросил задумчиво:

— Что такое, товарищ капитан? О чем это вы с сержантом Селиховым тут беседы ведете?

Рюмшин было раскрыл рот, но я его опередил:

— Товарищ капитан старался меня в чем-то уличить.

Рюмшин тут же потемнел лицом. Шарипов тоже нахмурился. Строго глянул на своего товарища по особому отделу.

— В каком это смысле «уличить»?

— Говорит, танкист Симонов на меня, у вас там, в особом отделе, кляузу какую-то написал. Тайны мои какие-то выдал, мол, стрелял в меня, видать потому, что я изменник Родины. Вот товарищ капитан и отвел меня на разговор, чтобы, так сказать, убедиться, правда ли у меня «хобби» такое: Родину предавать, или это все враки сорвавшегося танкиста.

Рюмшин аж покраснел от ярости. Тем не менее ничего не сказал. Только зло искривил губы.

Шарипов наградил его осуждающим взглядом и тоже промолчал.

— Товарищ капитан так шутит, — после недолгого молчания проговорил Шарипов кисловато. — Ты, Саша, на его шутки внимания не обращай. Я и сам… — Он зло зыркнул на буквально пышущего яростью Рюмшина, — … и сам до сих пор никак не могу привыкнуть к этому незатейливому солдатскому юморку товарища Рюмшина. Ведь прав я, товарищ капитан?

— Прав, — процедил Рюмшин злобно.

— Ах, юмор это такой? — Иронически улыбнулся я, — ну раз юмор, выходит, и переживать мне не о чем, ведь так?

— Так, Саша, — выдохнул Шарипов.

— Ну и хорошо, — я хмыкнул, — а-то я уже распереживался. Думал, кусок в глотку лезть не будет от таких моих переживаний. Ну, раз все это просто шутка, тогда я пойду. Дообедаю. Бывайте, товарищи капитаны.

Шарипов мне не ответил.

— Бывай, Селихов, — раздраженно просипел Рюмшин.

— А че ты в чужой монастырь со своим уставом лезешь⁈ Тебя кто просил ее пугать! Это наша, заставская!

— Поуважительней давай. Ты со страшим по званию говоришь.

— Э! А че-то я не вижу твоих погон! Я не знаю, откуда ты такой «спецназер» нарисовался, но безобразничать у нас на заставе не надо!

От работы меня отвлекла ругань, что звучала за забором.

— С новенькими ругаются, — пробормотал Вася, Уткин, державший мне шифирину, которую я прибивал на крышу курилки.

Парни, что работали со мной, тоже заинтересовались перебранкой, обернулись.

— Лису, видать, спугнул, — проговорил задумчиво Ваня Белоус, который подбивал шифер с другой стороны, — вернулась, а он ее того.

— Свистнул, — покивал Вася, — слыхали.

— Значь так, — снова раздался незнакомый голос, — лиса есть лиса. Убежала и убежала. Да и черт с ней. Мало, что ли лис в округе?

— Слышь! А ты что, выкармливал ее, что ли, что так просто чужой худобой распоряжаешься⁈

— Ну! Гена дело говорит! Муська уже две недели нормально не жравшая! Ты б хоть спросил, прежде чем клешни себе в пасть вставлять да свистеть!