Книга Охота на «Черный аист», страница 31 – Артём Март

— Врет он все! Все, как сговорились против меня! Да че я такого вам сделал⁈ — Он снова плюнул себе под ноги, а потом пошел прочь с площадки, — дальше давайте без меня! Я это все терпеть не буду!

К моему удивлению, которого я, конечно же, никому не показал, Жуков не стал останавливать Симонова. Вместо этого он, вместе с Тараном и другими бойцами, просто проводил Сергея взглядом.

— Полагаю, — сказал Таран капитану, — ваш собственный боец вряд ли будет предвзят.

— И правда, — кисловато ответил Жуков. — Не будет. Значит, штрафной бьют твои.

— Значит, штрафной бьют мои, — согласился Таран.

Я тем временем обратился к поникшему Игорю.

— Ты молодец, что решился сказать правду.

Фистенко поднял на меня взгляд. Посмотрел с какой-то горечью и грустью.

— Мне теперь от Сереги жизни не будет.

— Все будет хорошо, — сказал я. — Я же поручился. Если что не так, скажи мне. Уладим.

Игорь вздохнул.

— Спасибо, Саша, — проговорил он тихо.

Таран поставил мяч перед Сагдиевым. Именно его мы выбрали, чтобы он ударил штрафной.

Конечно же, танкисты решили выстроиться стеночкой перед воротами. Двое из них встали плечом к плечу, норовя защитить ворота от удара Сагдиева.

К слову, вместо психанувшего Симонова, на поле вышел прапорщик Лябух.

Невысокий, плотный и улыбчивый танкист, казалось, совершенно не воспринимал игру всерьез, как остальные участники. Он отпускал шутки, подначивал своих и то и дело, хрипловатым своим голосом повторял:

— Ниче-ниче, хлопцы. Отыграемся.

Мы с Синицыным стали по обе стороны от Сагдиева. Я — справа, он — слева, подальше от стеночки, но поближе к воротам. Это был хитрый маневр, чтобы убедить соперников, что мы не собираемся пробивать прямой удар. Что со стороны Сагдиева будет передача. Отчасти это было действительно так.

Когда Таран дал свисток, игра началась. Сагдиев Выдохнул. В три шага разбежался, делая вид, что щас влупит со всей мочи.

Танкисты напряглись, ожидая его удара, но тот технично прошел на шаг мимо мяча и пнул его пяткой. К удивлению танкистов, пас был предназначен на Синицыну, которого они считали нашим бомбардиром, а мне.

Все танкисты вмиг сорвались с места, чтобы перехватить мяч. Однако они не успели его взять. Пас Сагдиева оказался очень точным.

Приняв мяч, я влупил по воротам. Ударил низко, послав его по земле.

Игорь Фистенко выбросил ногу, чтобы защитить ворота, но перестарался. Мячик прокатился прямо ему между ног.

— Г-о-о-о-о-л! — Закричал Синицын и подпрыгнул.

Таран засвистел в свисток. Погранцы, следившие за игрой, заволновались, радостно повскакивали. Кто-то засвистел так, что дал фору Тарановскому свистку.

— Санька! Молодец! — Кричали зрители.

— Молодчина!

— Красавец!

Погранцы из моей команды кинулись ко мне. Нарыв с ходу заключил меня в объятья, дернул так, что ноги мои оторвались от земли.

— Молодец! Два — один! — Крикнул мне Синицын, повесив мне на шею свою руку.

— Красиво сыграли! — Довольно заключит Сагдиев.

Поникшие танкисты медленно и устало побрели по полю, кто куда. Стали тихо переговариваться, видать, обсуждая наш гол.

— Ниче-ниче, хлопцы! — Радостно заявил им Лябух, — отыграемся!

Танкисты не отыгрались. До конца второго тайма мы так и гоняли мячик туда-сюда. Ни одна атака, ни наша, ни их, больше не закончилась удачей.